Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Второй снимок сделан в современное время. Этот снимок поразил меня. Я смотрю, и смотрю на него, пока парней бьют за дверью…

Этот первый, армейский, и последний, как небо и земля.

Понемногу я успокаиваюсь: прохладная вода делает свое дело, если пить мелкими глотками, дышать старалась ровно, хотя это трудно. Я впервые вижу его не на своих фото.

Он другой: и дело не в возрасте. Просто другой человек. Я заметила мельчайшие изменения. На более старом снимке он не улыбался. Лицо асимметричное, линия рта прямая, ничего не выражающая.

И глаза уже такие, какими я их запомнила. Нечеловеческие. Насквозь проболевшие жизнью. Черные, нездешние. На лице шрамы. В шоке я еще раз сравнила снимки, пытаясь понять, что произошло в период между ними. На первом — ему лет двадцать. Второй снимок выглядел поздним: сделали два-три года назад.

И что же с тобой случилось? Кто ты?

Промокнув щеку влажной салфеткой, я начала читать текст.

Глава 13

— Этого не может быть, — прошептала я.

О нем много написано.

Очень много. Взгляд сам бежал по строчкам, я хотела остановиться — не могла.

У меня горели губы: то ли тот ублюдок задел, когда мне вмазал, то ли от воспоминаний. Та ночь, запах сигарет, мяты и кожаного салона. Его зубы, жжение от щетины — своими алчными поцелуями, которыми терзал, пытаясь утолить сексуальную жажду, он растер мне кожу вокруг рта.

Андрей — наемный убийца. Был в международном розыске. Бандит, лидер ОПГ, наемник, убийца и психопат. Это не может быть он! Но я смотрю на фото и улавливаю то, что уже видела в нем.

Был осужден на пожизненный срок, сбежал из тюрьмы после трех лет отбывания. Вспоминаю его голод и верю в это. Он был очень голоден, наш первый раз в БМВ был для него.

«Ты давно один?»

Шрамы, которые он не дал трогать. Его пытали. Они остались после пыток.

Лжец.

Я рассматривала снимок, гладя пальцами, словно слепая и пальцы смогут рассказать еще что-нибудь.

Да бред это… Не может быть… Не мог такой человек — какой здесь описан, после многочисленных заказных убийств, пыток и тюрьмы, сделать то, что он для меня сделал.

Он же добрый. Закрытый, с какой-то первобытной жестокостью в душе, но ведь добрый или нет?..

Такой человек не стал бы отпаивать меня водой, защищать…

Называть своей девочкой.

Пусть это будет ошибкой.

Умоляю, пусть кем угодно будет, только не тем, о ком здесь написано.

— Господи, только не это…

Я взяла зажигалку со стеллажа и поковыляла с блокнотом в ванную.