Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Блестящее, отполированное об подкладку золото.

Давно пора выбросить. Рука не поднималась.

Это ведь о ней, о Дине…

Глотал дым с холодным воздухом, от которого зубы болели. Годы и годы в мыслях о ней. Давно нужно было точку поставить. Еще когда от Каца забеременела. У самого скоро ребенок родится. А все никак.

Не случившаяся любовь — самая крепкая.

Боль лучше запоминаешь."

"Он уставился на темную воду, по поверхности скользили льдинки. Скоро мороз закует реку в лед. Пытался вспомнить, хмурясь, сколько знаком с Диной, где ошибся… Что неправильно сделал, почему она так привязалась к Кацу, хотя все шансы были.

Потом она залетела.

Привыкла к нему. Выбрала. По нему выла белугой, его любила.

Почему не смог? Как, где ошибся?!

Эти вопросы разрушали его в одиночной камере, после побега, дома на кухне. Всегда. Только смысла в них нет. Отжило свое. Отпускаю.

Дина не выбрала его, и никогда не выберет. Чужая женщина, чужая жена.

Кольца он бросил в воду.

Они утонули вместе, пошли ко дну, как их не сбывшаяся любовь с Диной.

Хотя бы глаза не будут мозолить. Отвлекать, колоть заостренной иглой в неподходящий момент — ну как, еще болит или чуть зажило?

Он быстро пошел вдоль парапета, поднялся на пару улиц и свернул в тихий переулок. Минут пятнадцать пас двор, подъезд, только потом поднялся. Семен, неряшливый пятидесятилетний мужик, жил в упакованной квартире, но сам выглядел, как дерьмо. Разжирел, на руках и лице следы псориаза.

— Привет, — Андрей вошел в прихожую, внеся с собой запах ветра, холода и сигарет.

— Два дня как.

Семен вернулся с пакетом для бумаг.

Открыл, демонстрируя краснокожий новый паспорт и документы на ребенка.

— Свидетельство, — предупредил он. — На ребенка я загранпаспорт не смогу сделать. Тут что еще, Андрей… Через знакомых люди спрашивали, не обращался ли ты за доками.

— Кто? — Андрея встряхнуло.

— Шелехов.

У хозяина бегал взгляд, что Ремисов, что Шелехов пугали его одинаково.

— Что он спросил? Про Лену?

— Вообще.

— Что… — голос сбился, ему пришлось приложить усилия, чтобы говорить четко, — что ты сказал?

— Ничего! — тот вытаращил глаза и выставил перед собой шершавые ладони. — Я не дурак тебя сдавать!

Андрей подозрительно щурился на Семена — сверху вниз смотрел, тот был ниже ростом, а сейчас неосознанно присел.

Не дурак…

Знает, что бывает с теми, кто вредит Ремисову.