Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

С ним обращались, как с особо опасным преступником.

— Руки за голову.

Он послушно сплел на затылке пальцы. Сразу толкнули в спину, вынуждая опуститься на колени, только после этого приблизились. На запястье набросили холодное кольцо наручников, руки сковали, и обыскали.

— Ты без пушки? — коротко стриженный безопасник Власова прищурился. — Совсем пустой? А это что за хрень?

— Ослеп? — невнятно спросил Андрей. — Клубника для моей девочки. У нее день рождения.

Тот пялился на корзинку, не зная, что делать.

— Что спрятал?

Зачерпнул горсть ягод и раздавил об асфальт.

Андрей смотрел, как он размазывает сладкую мякоть подметкой модного итальянского ботинка, а затем поднял глаза.

— Это подарок. Не порти, понял?

Безопасник отошел к машине. Уперев руку в бок, позвонил Власову.

— Шеф, у него ягоды… Подарок. Это согласовано? Хорошо.

Он вернулся с упаковкой зубочисток. Проткнул каждую клубничку, пока Андрей наблюдал за этим, стоя на коленях. Руки затекли — браслеты тугие, и с поднятыми руками тяжело.

Колени болели. Безопасник не мог успокоиться, не веря, что он не прячет что-нибудь смертоносное в коробочке ягод.

— Ладно, — разочарованно протянул он. — Пусть берет.

Его обыскали еще раз, подняли и, нахлобучив на голову черный мешок, посадили в машину. Везли долго — может и кругами, чтобы сбить со следа. Как же Лену прячут от него.

Мешок содрали, когда машина остановилась.

Роскошный коттедж ярко светился окнами.

— На выход, — наручники так и не сняли, корзинку безопасник взял сам.

— Заждалась тебя твоя девочка.

Глава 32

Я обернулась, когда в замке заскрипел ключ.

Власов обещал встречу. Я до последнего не верила, что Андрей придет. Но он стоял на пороге, опустив руки в наручниках.

— Входи, — ему скомандовали, как в тюрьме.

Андрей шагнул в комнату. Мягко, несимметрично улыбнулся, взъерошенный, но целый. Я боялась, снова будет избит…

— Моя девочка, — прошептал он, когда я пошла навстречу.

Поднял руки, чтобы обняла, и дал к себе прижаться. Я оказалась в плотном кольце скованных рук.

От одежды пахло свежим воздухом, хвоей и лесом, словно он был за городом. Холодный. Каким-то непонятным образом уже родной мне. Я зажмурилась, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Я никого в жизни так крепко не обнимала. Ну, может, маму в детстве.

— Тише, тише, — пробормотал он. — Посмотри на меня.

За время в плену я стала неповоротливой. Живот под розовым халатом мешал, но я потянулась на цыпочках вверх, гладя Андрею лицо и шею.