Тень за спиной

Вот поэтому вы и кувыркались в постели, Маккэнн. А не потому что твой хер ей понадобился. Потому что Ашлин понимала, что тобой удобней вертеть, если ты у нее между ног. И она не промахнулась. Она почти добилась своего, правда? Когда ты собирался пойти к своей миссус и сообщить ей, что все кончено? На следующей неделе, а может, прямо сегодня?

Из рта у него вырвался лишь хрип.

Я придвинулась еще ближе и сказала мягко, артикулируя каждое слово:

— Все это было ложью. Всякий раз, когда Ашлин целовала тебя, всякий раз, когда ложилась с тобой в постель, всякий раз, когда говорила, что любит тебя, она едва сдерживала рвотный позыв.

Маккэнн принялся раскачиваться на стуле, голова его поникла, плечи обвисли, он напоминал истекающее кровью животное, пытающееся удержаться на ногах.

— Теперь ты понимаешь, зачем ей понадобились эти фотографии?

Он дышал так, будто эта миленькая комната в пастельных тонах превратилась в больничную палату.

— Ты был прав.

Только болезненное дыхание. Вот и все. От Маккэнна не осталось ничего. Мы с Ашлин выиграли эту партию. Если он даже заговорит, то голос будет раздаваться из той кипящей бездны, в которую мы его ввергли.

Стив спокойно спросил:

— Ты любил ее, правда?

Маккэнн поднял голову. Пустой взгляд слепца метался по нашим лицам. Он открыл рот, глотнул воздуха и долго-долго не выпускал. Потом произнес:

— Без комментариев.

— Расскажи, приятель. Что она тебе сказала? Чтобы ты уходил и никогда больше не возвращался? Она посмеялась над тобой, потому что ты возомнил, будто такая, как она, может влюбиться в тебя? Что?

— Без комментариев.

Он даже не пытался смотреть на нас. Уже нет. Белые глаза уставились в стену между нами. Все теперь было для него далеким лепетом. Я уже видела такой взгляд — у убийц и насильников. Взгляд, означающий, что они окончательно все поняли и перестали сопротивляться.

— Где ты был вечером в субботу? — спросил Стив.