Тень за спиной

Нужно что-то куда солиднее, чем мы, чтобы пошатнуть ее. Я только хочу сказать, чтобы ты не волновался, награда найдет своего героя.

— Речь не обо мне, но и не о вас. Если бы на кону были только ваши репутации, тогда, конечно, я бы попытался вас остановить, пособачился бы с вами ради вашей же пользы, но в конце концов позволил вам самим принимать решения. Но сейчас мы говорим обо всем отделе. Если вам потребуется месяц, чтобы выдвинуть обвинения против мистера Очевидного, то газеты развопятся не о том, как работают детективы Конвей и Моран, а о том, что хорошо бы Убийствам начать наконец защищать общество от разных подонков.

Бреслин вырабатывал столько праведных слюней, что я уже засомневалась, уж не верит ли он сам в эту ахинею.

— А как будет выглядеть отдел, если выяснится, что мы взяли не того? — спросила я.

— И придется снять обвинения, — добавил Стив, изобразив досаду, — да еще приносить публичные извинения. Газеты будут вопить, что в Убийствах работают некомпетентные остолопы, которым неважно, кого засадить, лишь бы галочку поставить.

Бреслин снова вздохнул.

— Конвей. Моран. — Он в очередной раз сменил пластинку, выбрав на этот раз деликатность. — Этот парень виновен как первородный грех.

— Значит, всем нам стоит скрестить пальцы на удачу, — выдала я. — Мы же справимся, да?

— Хорошо. Слушайте сюда. — Бреслин прислонился к стене и одарил нас улыбкой, которая растопила сердце не одного свидетеля. — Ребята, вам, конечно, пришлось нелегко. Может, вы думаете, что я не знаю ничего или мне безразлично, но вы удивитесь, поняв, насколько за вас тут переживают.

— Спасибо, старина! — сказал Стив. Вообще-то у Стива не было никаких проблем, за исключением тех, которые он подцепил от меня. Бреслину просто требовалось, чтобы мы оба почувствовали себя параноиками. — Для нас это много значит.

— Да не за что. Вы просто проходите дурацкий начальный этап, который всем выпадает. На новеньких всегда воду возят.