Твой шёпот в Тумане

— Да какое князю-то вашему дело до нас, простых крестьян? — хмыкнул Эгор, громко зевая. — Видал я вашего варда. Он даже с виду злой. Кто же к нему сунется просьбы озвучивать.

Кьерн весело засмеялся, в его голубых холодных глазах, похожих на замерший лед, загорелся красный огонек.

— А ты как, парень, думал. На севере правят сильные. Варды наши сами свой кусок земли отвоевывали. Пацанами еще были, вот как ты, а уже мечами свою дорогу к власти прорубали. И магия их на крови закаливалась.

Эгор нахмурился, приняв укор на свой счет.

— Прямо, вот такими, как я? — пробурчал обижено он.

— Да. Я немногим старше варда Вульфрика был, когда клятву верности ему произнес. Варду Саю и вардигану вашему Итану как раз по четырнадцать годков и было, младшим и того меньше.

— Да, как же дети и воевали? — Талия прижала руки к груди и недоверчиво глянула на северянина.

— Брали меч в руки и воевали. С нами рядом в одной шеренге. Мы в одном харае выросли.

— Харае? — шепнула проснувшаяся Эмбер. Увидя меня, она побледнела, а потом и вовсе привстала и повисла у меня на шее.

— Деревня по-вашему, — пояснил воин, — как известие о смерти отца вардов наших пришло, так и пошли они землю его под себя подминать, сталью да магией.

— А что же отец им наследство не оставил? — заинтересованная рассказом, спросила я.

— Не нашел их отец единственную свою, так и помер с куском льда в груди.

Женщин-то у него много было, да не любил ни одну. А дети от нелюбимой никому не нужны.

— Да, как так-то не нужны! — Талия возмущено всплеснула руками.

— Ты женщина. Ты по-иному мир видишь, а мы мужчины Иные по-другому устроены. Я приму любого ребенка своей единственной. Буду любить его, как свое дитя. А вот те дети, что рождены от женщины, чьё имя с трудом помнишь, — не интересны.

— И много у вас детей таких? — не удержалась от вопроса Талия.

Кьерн щурил глаза и на мгновение умолк, словно что-то припоминая.

— Что так много?! — ужаснулась Талия.

— Насколько я помню, ни одного, — с улыбкой проговорил северянин.

— Точно?! — У Талии от возмущения и любопытства аж руки в кулачки сжались.

— Ну, на память я еще не жалуюсь. Не настолько стар, женщина, — невозмутимо ответил Кьерн.

Наблюдая за их перепалкой, я почувствовала какое-то напряжение. Словно что-то неуловимое между этими двумя происходит. Эгор наблюдал с таким же тихим любопытством.

— Вам не кажется, что Талия влюбилась? — очень тихо спросила Эмбер, которая, наконец-то, пришла в себя.