Твой шёпот в Тумане

Все остальные помещения мы давно заперли, чтобы не протапливать в них. Отец после смерти мамы все намертво заколотил и велел не трогать."

"С тех пор здесь в большой зале и спали, и кушать готовили.

— Ну почему, — мужчина пожал мощными плечами и бросил короткий взгляд на Талию, — запах или взгляд это только подсказки. Все мы дети этого мира. Все связаны ниточками незримыми. А нам, Иным, сложнее всего: холод в душах наших.

Вот боги и помогают нам быстрее найти половину своего сердца, чтобы не плутали дети Стужи по снегам в поисках душевного тепла.

— Это как так? — не удержала любопытства Талия, рядом с ней замерли две ее дочери двойняшки Ли и Тиа. Смышленые малышки тоже заинтересовались словами дяди. У них был именно тот возраст когда девочки начинают с открытым ртом слушать рассказы про влюбленных воинов и прекрасных княжеских дочерях. А тут такой большой интересный мужчина да такие речи ведет.

— Признаться, перейдя через Туман, мы были очень удивлены тем, насколько вы отличаетесь от нас, — продолжил свой рассказ северный воин.

При этом ваши женщины магически в стократ сильнее наших. Слабаки мужчины.

Мы готовились к войне, а по факту воевать-то не с кем.

При слове «война» я поморщилась.

— Отвоевались уже, — пробурчала Талия, которой такие откровения тоже не шибко-то понравились, — нет их уже мужиков-то. Старики да подростки.

— Ну и замечательно, — Кьерн даже в ладошки хлопнул, да так громко, что я моргнула.

— Народ поработите, последних мужиков добьёте, — не удержавшись, добавила Талия.

Кьерн, хмыкнув, прошелся по комнате, отодвинул стул и уселся за обеденный стол.

Да так нагло он все это проделал, что диву только даваться. Он вообще вел себя странно, словно обживался уже. И все на Талию неприкрытые взгляды бросал, смущая ту до румянца на щеках.

— И много мы ваших тут поработили или добили. Ну не считая ходячих мертвяков.

Я надеюсь, это не за них мне претензия прилетела от тебя, женщина?! А то я могу притаскивать каждого кого собираюсь упокоить и спрашивать мил он тебе или нет.

Талия растеряно замерла и глянула на большого мужчину. под которым скрипел хлипкий стул. Вот только сказать то ей было нечего, пока нам только работу дали, да чуть безопаснее жизнь сделали.

— Простите, — услышала я от нее, — я забылась. Я не желала выказать свое недовольство или оскорбить.