Твой шёпот в Тумане

— Нет, душа моя, мне не стыдно за тебя. мне обидно. Я могу дать тебе так много, а ты не хочешь всего этого. Сама подумай, зачем вести то, что ты выбросишь на следующий день. Отдай свои наряды местным, а с собой возьми только то, что дорого как память.

— А девочки?

— А девочки меня не касаются: за твою младшую сестру будет думать Сай, а у Лестры своего ума в избытке, — проворчал Вульф.

Кивнув, я прижалась лбом к его груди. Спорить было бесполезно и я отступила. — Тебе нужно помыться, — шепнул Вульф мне на ушко, — и переодеться в сухое и чистое.

Подняв меня на руки, мой северянин вышел из кухни и, игнорируя присутствующих в гостиной людей, отнёс меня в нашу комнату. Пинком отворив дверь в ванную, поставил прямиком в пока ещё пустую деревянную бочку.

Потянувшись, я хотела открыть воду, но услышала резкое.

— Не трогай.

Руку отдёрнула и непонимающе посмотрела на мужа.

— Вода может оказаться слишком горячей. Краны давно никто не открывал, — пояснил он.

Кивнув, я ухватилась за подол грязного мокрого платья и стянула его с себя, оставаясь в одной нижней рубашке.

— Я никогда ничего не боялся. Думал, что самое страшное — потерю матери — я уже пережил, — он хмыкнул, словно смеясь над собой. Сорочка медленно сползала вниз, обнажая мою грудь. — Я ошибся. Ты, Томмали, моя единственная слабость, потерять тебя я не могу.

Медленно склонившись, он поцеловал моё плечо, прикусывая кожу.

— Ты сводишь меня с ума, маленькая правильная девочка.

Обняв мужа, я сама прижалась в неумелом поцелуе к его губам.

Из комнаты мы вышли только через час.

На кухне уже прибрали и на столе стояли тарелки, наполненные ароматным тушеным мясом с овощами. Лестра и Эмбер ели, не обращая на присутствующих мужчин никакого внимания.

Оторвавшись на мгновение от жаркого, Лестра бросила на меня короткий взгляд.

— Права ты была, Томма, — негромко пробормотала она, — на Север бежать нужно было через Туман, а не на юг.

Это замечание вызвало улыбку не только у меня, но и у остальных присутствующих, даже у гера Каила, который, забрав опустевшую тарелку Лестры, подсунул ей свою наполненную. Такая забота тронула меня.