Тень моей хозяйки

Но ты не волнуйся, я знаю, как можно тебе помочь! Я тебя спасу, Тейн!

38

Раздался грохот от удара и одновременно с ним жалобный звон посуды — скорее всего, Мартейн стукнул кулаком по столу от негодования.

— Да ты сошла с ума! Как ты смеешь называть Адриану изменницей?! Как можешь обвинять меня в убийстве?!

— Тейн, Тейн, не горячись, просто предположила, — взвизгнула мистресс Блом.

— Убирайся вон из моего дома, сию же минуту! — загремел голос советника.

— А не то ты и меня убьёшь, да? Я лишь хотела помочь тебе, неблагодарный дурак!

— Вон!

— Не приближайся! — заверещала Инис.

— Мне никто не поможет, а уж тем более ты! Я думал, ты и вправду хочешь сменить обстановку, поучить молодую девушку магии, поработать вместе, а оказалось, у тебя на уме совсем другое! Не сумела соблазнить меня, теперь решила взять шантажом?

— Ч-ч-что? Соблазнить? Я думала, ты достойный мужчина, а ты, ты… извращенец, вот ты кто! Любитель грязных рабынь! Ты ещё вспомнишь, как отказался от моей помощи, негодяй!

Мистресс Блом, громко стуча каблуками, выбежала из столовой и понеслась на второй этаж в комнату для гостей.

Тейн стоял недалеко от стола и тяжело дышал, одной рукой вцепившись в ворот полурасстёгнутой рубашки. В глазах его огнём горело негодование, губы жадно хватали неподвижный воздух. Чего ему стоило не запустить в противную крысищу молнией или огненным шаром, можно было только догадываться.

— Эли? — Он заметил меня и тревожно оглядел с головы до ног. — С тобой всё в порядке?

— Да, господин. Мне нужно было сразу рассказать вам про брошь, — виновато прошептала я.

— Иди сюда, — приказал он.

Я осторожно подошла, и он крепко обнял меня, пытаясь успокоиться. Я доверчиво прижалась к нему и тихонько гладила его по спине.

— Она обижала тебя, Эли? — приглаживая мои волосы, спросил Тейн.

— Ерунда… ничего страшного, — вздохнула я, чувствуя, как под моими ладонями утихает лихорадочная дрожь его дара, выравнивается дыхание.

— Мне плохо без тебя, — признался он. — Все эти дни… не знаю, как сказать. Всё это проделки дара, ты же понимаешь.