Тень моей хозяйки

Она взяла его за руку и вложила перстень в раскрытую ладонь.

— Знаю, ты хотел видеть меня любящей женой и матерью твоих детей, и мы пять лет держались за эту твою мечту, но пришло время признать, что она никогда не сбудется. Ты не должен был жениться на ведьме из Веллирии. Все теневые маги прокляты от рождения!

Я добела сжала пальцы на дверной ручке, чтобы неосторожным движением не выдать своего присутствия. Происходящее и вправду казалось мне безумием.

— Пусть я буду негодяем, но я не отпущу тебя, — прорычал Мартейн и сгрёб жену в объятия.

— Тебе придётся, — тихо сказала Адриана, закрыв глаза. — Тебе придётся.

Распахнув двери, я поклонилась:

— К обеду всё готово, господа, — и улыбнулась, постаравшись ничем не выдать своего волнения.

Я опасалась, что после минутного затишья ссора вспыхнет с новой силой. Мартейн повлёк было Адриану за собой в столовую, но она лёгким движением освободилась от объятий и оказалась за его спиной.

— Я буду в лаборатории, — сказала она и бесшумно покинула гостиную.

В другое время советник непременно бросился бы за ней следом, вернул бы её, чтобы продолжить разговор. Он никогда не сдавался. По его лицу я видела, что и сейчас он не был готов смириться с решением жены, но то ли болезнь лишила его последних сил, то ли слова Адрианы о данном когда-то давно обещании заставили его сдержаться.

— Проклятье, — промолвил он наконец. — Нельзя было ничего обещать.

— Мне уйти, господин Фоули? — тихо спросила я.

Он вздрогнул, словно был уверен в том, что находится один, а я возникла перед ним внезапно. На столе нервно подрагивали огоньки свечей, отражаясь в хрустальных бокалах и позолоченных ободках фарфоровых тарелок.

— Нет, — коротко ответил он, отодвинув тяжёлый стул. — Посиди со мной.

— Как скажете, — и я осторожно села на расшитую атласную подушечку. — Вам нужно поесть.

— Думаешь?

— Чтобы силы и магия поскорее вернулись, — почти прошептала я.

Мартейн посмотрел мне в глаза, и впервые за последние недели мне захотелось склонить голову и быстрее убраться подальше из господского дома. Так он смотрел на меня в первый день, когда Адриана привезла меня на Асфу. Пронзительно и неприязненно, будто хотел испепелить одним лишь взглядом.