Тень Инквизитора

Рыцарь понимал, что бесстрастная Чио занимает не последнее место в иерархии загадочной организации и вряд ли ее лидеры готовы разменять матушку на гвардейца великого магистра, пусть даже и командора войны. А нарушить заклятие обещания не способны даже навы. Черная фигурка, которую чуд повесил на нашейную цепочку, не таила подвоха и сожжет сердце Чио в случае несоблюдения условий договора.

«На что же ты надеешься, матушка?»

Хорошие маги большая редкость среди челов, и гибель неплохо — Дитрих сумел это оценить — подготовленной колдуньи явно не должна входить в планы врага.

А честных схваток рыцарь не боялся: он был уверен в своих силах и не сомневался, что уничтожит любого соперника, которого предложит ему Чио.

Шесть месяцев позора, и свобода! На слова игуменьи, что через полгода он не будет представлять опасности, рыцарь внимания не обратил — блеф! Свержение Великих Домов невозможно в принципе.

«Так на что же ты надеешься?»

Зрители, собравшиеся в большом подземном зале, встретили его появление со сдержанным неудовольствием.

Девять, двенадцать, семнадцать, быстро сосчитал Дитрих. Не самых сильных, но и не мелочь, пятеро из них приближались к уровню рыцаря-мстителя, что считалось неплохим показателем по меркам Ордена. В основном молодые мужчины, четыре девушки. «И эта свора собирается штурмовать Тайный Город?» Не обращая внимания на гудящих челов, рыцарь спокойно вошел в очерченный круг и остановился, ожидая соперника.

«Гладиатор! Гладиатор для человской потехи!» Ненависть переполняла душу, энергия Карфагенского Амулета, магического Источника чудов, бурлила в каждой клеточке организма, но выплеснуть ее против проклятых тюремщиков Дитрих не мог: любое нарушение заклятия грозило мгновенной смертью.

«Полгода, подонки, подождите полгода!»

— Сегодня мы увидим, как сражается один из наиболее подготовленных боевых магов Тайного Города, гвардеец великого магистра, рыцарь командор войны! — объявила Чио.

 — Схватка будет настоящей: один из противников умрет на ваших глазах.

Матушка сидела в кресле, установленном на небольшом возвышении, и у ее ног свернулись два пушистых комка, две рыси. Впервые с момента своего пленения Дитрих видел Чио не в строгом одеянии игуменьи и, несмотря на ненависть, не смог не оценить ее холодную восточную красоту. Волосы матушки, тщательно уложенные в высокую, изысканную прическу, были перехвачены ниткой розового жемчуга.