Тень Инквизитора

Фигура в черном плаще медленно прошлась вдоль нового стола Сантьяги, пару мгновений провела у настенного светильника, слегка поблескивающего платиной, и остановилась у модерновой полочки.

— Пытаетесь выразить свое восхищение? — осведомился комиссар. — Лично я весьма доволен работой Усама Турчи. Прекрасный дизайнер.

— И во сколько обошлись Великому Дому твои забавы?

Нав остается навом, даже будучи князем.

— Я не обидел Торговую Гильдию, — скупо ответил Сантьяга. — Вы дожидались меня, чтобы проверить смету?

— Я думал насчет нашего разговора.

— Неплохое занятие, — одобрил комиссар. — Вам потребовалась помощь?

— Сантьяга, — голос князя прозвучал чуточку утомленно. — Иногда я от тебя сильно устаю.

— У меня отличное настроение, — объяснил комиссар. — Я отправляюсь в путешествие.

На этот раз повелитель Нави издал нечто среднее между стоном и хрипом. Прозвучал звук сдавленно, вызвав легкое удивление Сантьяги.

— У нас назревает кризис.

— Вы запретили мне предпринимать что-либо, — напомнил комиссар.

— Когда ты вернешься?

— К сожалению, скоро.

Князь неожиданно откинул капюшон, и пронзительный взгляд его желтых, глубоко запавших глаз устремился на Сантьягу.

— Надеюсь, ты хорошо понимаешь ситуацию?

— Когда-нибудь было иначе?

Повелитель не нашел что возразить. Он мрачно оглядел вызывающе белую, невозможную для нава, одежду комиссара, презрительно царапнул когтем стекло футуристической полки и поинтересовался:

— Патриарх действительно болен?

— В его возрасте любая мелочь способна привести на больничную койку.

— Его не могли отравить? Или воздействовать при помощи магии?

— Вы забываете, что патриарха охраняют монахи Забытой пустыни.

— Что показало твое сканирование?

— Никаких следов внешнего воздействия."

"— Это хорошо. — Князь отвернулся. — Тем не менее, ты увязываешь активность Курии с болезнью патриарха?

— Да, — кивнул комиссар.

— Это могут быть простые человские игры.

— Тогда почему они не действуют в Москве? — Сантьяга улыбнулся и поправился: — Не действовали в Москве?

— Это только твои подозрения.

— Союз торопливо стремится к широкой известности, и его главные ходы впереди, — комиссар прищурился. — Через неделю, максимум через две он получит, что хочет, но перестанет вызывать живой интерес публики.