Тень Инквизитора

Только угроза потерять все заставит их встряхнуться! — Глеб неожиданно замолчал, успокоился, но глаз не отводил, и Даниил увидел во взгляде Сухорукова решимость. Не одержимость фанатика, не хладнокровное безразличие, а глубокую убежденность человека, принявшего трудное, но единственно возможное для него решение. И еще боль. Спрятанную глубоко-глубоко боль. Человек, сидящий рядом с митрополитом, искренне верил в то, что делал. И огромным, колоссальным усилием загонял внутрь себя дикую боль, которую причинял ему собственный поступок.

— Прямая трансляция чуда во всех выпусках новостей?

Глеб пропустил замечание мимо ушей.

— И не волнуйся за свое будущее: лавры… гм… Лавра достанется тебе — я не собираюсь становиться патриархом.

— Внутри остались еще раненые? — угрюмо спросил Клим Важенин.

— Нет, — коротко ответил стоящий в дверях храма Цезарь. — Врачи забрали всех: мне не нужны лишние жертвы. — Он высокомерно оглядел переговорщиков: плечистого командира полицейского спецназа и невысокого врача в запачканном кровью халате. — Можете проваливать.

— Я хочу, чтобы ты выпустил детей, — буркнул Клим.

— Только после начала переговоров с властями. Где мэр?

— Он будет с минуты на минуту.

— Тогда и поговорим.

Цезарь потянул дверь, но врач неожиданно сделал шаг вперед:

— Послушайте, я врач. Я хочу остаться с заложниками. Возможно, им понадобится моя помощь.

— Если полицейские не начнут штурм, в ней не будет необходимости, — жестко усмехнулся Цезарь.

— У людей могут начаться нервные срывы!

— Если услышите выстрелы, будете знать, что с парой нервных срывов мы справились.

Цезарь захлопнул дверь и рассмеялся.

«Получается! Все получается!»

Если в первые минуты захвата его люди довольно боязливо наблюдали за действиями полиции, то теперь напряжение спало. Террористы поняли, что немедленного штурма не будет, что власти готовы к переговорам, и облегченно перевели дух: расчеты лысого карлика оказались верны на сто процентов.