Тень Инквизитора

Вряд ли попытка комиссара удалась бы: штаб-квартира людов была экранирована сверхнадежно, но знак он подал отчетливый.

— Я атакую наглеца!

— Не надо, — неожиданно бросила королева. — Пустите комиссара на линию и немедленно свяжите меня с бароном Мечеславом.

— Да, ваше величество."

"Удивленная фея стремительно набрала нужную комбинацию, и перед успевшей успокоиться Всеславой появилось изображение головы Сантьяги.

— Ваше величество, вы, как всегда, обворожительны. Добрый день.

— У меня мало времени, нав, — медленно, поскольку скулы сводило от бешенства, произнесла Всеслава.

— Темный Двор хотел бы уточнить причины нападения жрицы Мирославы на наемников Кортеса.

— Разве челы находятся под вашей юрисдикцией?

— Вы забываете, что все наемники Кортеса, за исключением Инги, носят метки Темного Двора, наложенные лично князем, — мягко напомнил Сантьяга. — Эти челы наши друзья.

— Такие друзья, что из-за них вы готовы на ссору с Зеленым Домом?

— Да, — отрезал комиссар. — Именно такие друзья. Других мы не держим.

Королева бросила быстрый взгляд на фею, пытающуюся разыскать барона. Та развела руками. «Проклятье!»

— А теперь, поскольку мы выяснили основные моменты, я бы хотел вернуться к своему вопросу: как вы объясните нападение жрицы Зеленого Дома на наемников?

Времени на размышление не оставалось, и не только потому, что до Мечеслава все еще не могли дозвониться, а из-за того, что королева видела — Сантьяга появился не просто так. Дружба дружбой, но нав никогда не стал бы вести себя столь вызывающе из-за наемников.

«Человские маги нарушают договор! Спящий меня побери! Сантьяга ведь не дурак, может сложить два и два и догадаться, что такое количество энергии челы могли получить только у Зеленого Дома. Контрабандисты столько не потянут.

Фея покачала головой, сигнализируя, что барон недоступен. Руки ее величества вспотели. «Где Мечеслав? Он должен был находиться на базе своей дружины! С ним три Дочери Журавля и отборные дружинники. С ним ничего не может случиться!»

— Я уверен. Нет, ваше величество, я убежден, что все происходящее не более чем досадное недоразумение.