Тень Инквизитора

Он свободно расположился в кресле напротив Осиновского, закинул ногу на ногу и сразу же, без обиняков, перешел к делу:

— Тебя придавил Глеб?

Борис размышлял над вопросом весь следующий стакан. И только после того, как огненная жидкость переместилась внутрь, он вытер рукавом губы, затянулся сигарой и поинтересовался: — Ты от кого?

— Сам от себя, — веско ответил незнакомец, и Борис почему-то ему поверил. — У меня назревают проблемы с Глебом, но, как выяснилось, я знаю о нем куда меньше, чем хотелось бы.

"— Сам от себя… — Осиновский отодвинул почти пустую бутылку водки, глубоко затянулся сигарой и прищурился: — Предлагаешь дружить против Сухорукова?

— Вежливо прошу о небольшой услуге. — Потрепанный олигарх начал слегка раздражать Кортеса.

— Я улетаю, — поведал Борис. — Самолет уже готовят. — Он снова затянулся сигарой. — Я потерял пятьдесят миллионов чистых активов и не поддающуюся учету прибыль. Я! Слышишь, ты, с проблемами? Я потерял кучу денег и вынужден уносить ноги за границу! … ты пытаешься мне доказать? Ты вообще какого хрена сюда явился? Кто ты такой?!

— А здорово он по тебе проехал, — качнул головой наемник.

— Неужели?

Осиновский едва не ляпнул, что желающие пристрелить Сухорукова выстраиваются в очередь, и только сегодня ночью проклятый Глеб неизвестным, но, очевидно, невероятным способом избавился от назойливого внимания целой группы профессионалов, трупы которых до сих пор с удивлением разглядывают полицейские.

— В какие игры вы тут играете?

— В азартные, — объяснил Кортес. — Вроде как на горных санках с Эвереста.

— He люблю горы, — поморщился Осиновский.

— Поэтому тебя и отцепили. — Наемник посмотрел на часы. — На самом деле, Борис, мне нужно не так уж и много. Я достаточно знаю о юности нашего общего друга, знаю, что он организовал Курию и вывел ее на общенациональный уровень, но, к сожалению, я недостаточно осведомлен о том, что происходило между этими двумя событиями.

Почти две минуты Осиновский курил, молча разглядывая Кортеса, затем, приняв решение, неожиданно тонко хихикнул:

— Глеб не просто ушел из КГБ, он прихватил с собой почти сто миллионов долларов. Рубли тогда были не в цене.