Темный инстинкт

 — И вопросы обо всем другом оснащении и обеспечении тоже. Нам с Сергеем, возможно, потребуется машина.

— Ради бога! Агахан отдаст вам ключи. В гараже за домом его машина, мой «Феррари» и еще там другие… «Жигули» можете брать когда захотите, в любое время.

— Андрей Шипов сам водил «Феррари»?

— И он и я. Но у меня что-то зрение стало сдавать.

Обычно меня возит Агахан.

— А «Жигули», очевидно, принадлежат Егору?

— Нет, это машина Димы. Можете пользоваться ею, он не будет препятствовать.

— А у Георгия, Егора, значит, машины нет?

— Мы купили ему спортивный автомобиль, но он остался в Италии, там авария небольшая произошла.

— Ясно, — Кравченко кивнул. — Значит, с деньгами поступим так: на текущие расходы и оплату поступающей информации — на все это пусть ваш секретарь составит калькуляцию.

— Но откуда же Агахан может знать, сколько денег вам потребуется?

— Пусть не скупится, — Кравченко широко улыбнулся. — О нашем гонораре поговорим тогда, когда у нас будут конкретные результаты.

— Хорошо, хорошо! Я заплачу сколько скажете. А вы прежде искали преступников? — осведомилась она.

— В роли семейных детективов никогда.

— А кем вы вообще работаете?

— Телохранителем. Чугунов Василий Васильевич, слышали про такого? Это мой босс.

— Чудовище. Я его по телевизору видела.

— Что поделаешь. Иных клиентов пока фортуна мне не подбрасывала.

— У Генриха, естественно, была охрана, но я как-то к ней мало имела отношения. В Швейцарии это вообще излишняя роскошь. Меня саму тоже охраняли, когда я пела на зарубежной сцене, — это входило в контракт. Но мне казалось, что все это чисто условно: декорации для престижа театра.

— Напрасно вам так казалось. С такой звездой, как вы, доверят работать не всякому телохранителю, а только профессионалу высочайшего класса.

— Ну, не знаю. — Она нахмурилась. — Это все очень утомительно, и я всегда обходилась без этой чепухи. Думаю, и в будущем обойдусь. Мне никогда прежде не приходило в голову опасаться за свою жизнь. — И при этих словах она неожиданно осеклась и умолкла.

— Умер ваш муж, Марина Ивановна. — Кравченко скорбно покачал головой. — Это пока все, что нам известно.

Глаза Зверевой подернулись влагой.

— Так я могу на вас надеяться? — спросила она.

— Конечно.