Темный инстинкт

 — Человек, захотевший стать богом… Для него все отражалось как в кривом зеркале — вот это самое и отражалось… Господи, да это и не чувства, не влечение, не страсть, это же просто самообман. Такое же извращение…

Он искал в Зверевой…""

— Егор, ты слышишь меня? Выключи! — крикнул он. — Выключи немедленно!

Шипов не двинулся. Мещерский дотянулся до пульта и выключил запись: экран погас.

— Она умерла, Егор! Убита! Убит твой брат, еще один человек погиб, а ты… Неужели ты думаешь, что вот так люди становятся богами? Неужели ты вообразил, что это происходит вот так?

— Уйди отсюда, — Шипов вдруг согнулся и лег лицом вниз на ковер.

— Они все слишком долго жили в Италии. — А вот эту фразу, сказанную нарочито громко Зверевым, Мещерский услыхал, уже спускаясь вниз. В музыкальном зале у окна на диване сидел Сидоров. А брат певицы и Кравченко стояли в дверях.

Кому конкретно адресовалась эта фраза, Мещерский доискиваться не стал. Он тоже прошел в зал (Кравченко посторонился, чтобы дать ему дорогу)."

"— Если это сделал Петр — это ужасно. Но если вы ошиблись, — Зверев повысил голос, обернув к оперу бледное, небритое и почему-то ужасно похорошевшее от скорби лицо свое — великолепную маску трагического героя, — это ужаснее во сто крат. И для вас, и для нас, для нашей семьи. Это ведь такое пятно. Несмываемое! Насколько я понял, у вас же нет доказательств.

— Совершенно верно, — Сидоров мрачно смотрел на свои ногти. — Еще несколько дней назад мы, не зная об усыновлении, считали наследником вас, Григорий Иванович. Но… — тут он выдержал коварную паузу. — Не беспокойтесь. У вас еще есть великолепный шанс оказаться в том же самом месте, где и ваш племянник. Вместе с ним — или вместо него, если он, как вы убеждены, ни в чем таком не повинен.

— Вы угрожаете мне? — Зверев прищурился.

— Нет, я вас всего лишь информирую о ходе следствия.

Чтобы вы не слишком забывали о той хреновой ситуации, в которой очутились.

— Нам надо что-то решать с похоронами! — резко заявил Зверев после вынужденной паузы. — У нас трое близких до сих пор не преданы земле!

— Решите-решите, — Сидоров нехотя кивнул. — Не наша вина, что ваши покойники плодятся чересчур уж по-стахановски.

— Но и не моя тоже, — тихо и многозначительно парировал Зверев.