Темный инстинкт

— А то происходит, что я возьму вот этот квиточек, — Сидоров снова потянулся к ящику, — видишь, это документик такой? Очень неприятный документик — протокол о задержании подозреваемого называется. Поставлю вот здесь сегодняшнюю дату, время — восемь сорок пять, твою фамилию, имя, отчество…

— Да за что меня задерживать?!

— А ты не знаешь?

— Нет и.., и вы не имеете права мне тыкать.

— Не имею права, — Сидоров горько вздохнул. — А ты пожалуйся на меня. Давай-давай. Ну? Если желание сохранится.., после суда.

— После какого суда? За что меня судить?!

— ЗА УБИЙСТВО.

— За убийство?! АНДРЕЯ?!

Сидоров кивнул. И тут его оглушил тот самый крик, который был слышен даже в коридоре:

— Вы не имеете права говорить со мной таким хамским тоном! Вы.., вы что.., совсем уже.., совсем… Я не убивал его. Вы.., да вы просто издеваетесь! Какие у вас доказательства есть, чтобы бросать мне в лицо такие обвинения? — Лицо Корсакова покрылось бисеринками пота. Крашеная челка упала на глаза, он отбросил ее, запустил руку себе в волосы.

Сидоров молча наблюдал за ним.

— Значит, вы лично никого не убивали? — осведомился он.

— Простите, но мне дико даже обсуждать это.., отвечать на такие вопросы! Я? — Корсаков подался вперед. — Почему вы именно меня подозреваете? Почему? Что я такого сделал?

— Разве в то утро вы не находились рядом с убитым, Дмитрий Анатольевич?

— С Андреем? Нет! Я же вам сказал тогда. Ну, не вам, а этой женщине-следователю, — Корсаков кусал губы.

— Кого «их»?

— Андрея и Егорку — его брата. Мы втроем хотели идти. Андрей пришел, сказал, чтобы я чуть подождал.

— Снова подождали?

— Ну да, завтракали еще все, а Егора не было и…

— Его брата не было?

— Не перебивайте меня. — Корсаков произнес это тихо-тихо. Было видно, что от волнения и негодования он еле владеет собой.

— Брата? Или самого Шипова?

— Нет, Андрея я видел. Вы еще к нам тогда приезжали за этими двумя — за Кравченко и Мещерским. Я видел, как Шипов с вами разговаривал у ворот.

— Это и я видел, — усмехнулся Сидоров. — Ну? Мы уехали, а ты.., что ты стал делать потом?

— Ничего. Андрей сказал, что ему надо о чем-то переговорить с женой, что-то насчет отъезда…

— Отъезда? Это что-то новенькое.