Темный

Почему? По той простой причине, что можно прослушивать абонента и определять его местонахождение. А затем по координатам наводится артиллерия, РСЗО или авиация. Поэтому личные телефоны использовались только в глубоком тылу. И я прихватил свой, дабы проверить почту и узнать, кто мне звонил в последние пару недель.

Вставил батарейку. Включил телефон. Ввел код. Телефон активировался и сразу пошли SMS. В основном всякая чепуха. Но один вызов меня заинтересовал. Это был номер моего старого телефона, который я отдал девушке Насте.

«Надеюсь, ты звонила по серьезному поводу», – подумал я и нажал кнопку вызова.

Гудок. Второй. Третий.

Я уже решил, что ответа не будет и хотел отключиться. Но услышал голос Насти:

– Юра, это вы!?

– Он самый.

– Наконец-то. Я звоню-звоню, а ответа нет.

Жалобный голосок девчонки, которую я спас от насильников, заставил что-то дрогнуть в моей очерствевшей душе.

– У тебя что-то случилось?

– Случилось…

– Так говори, не тяни.

– Директрисса на меня злится, грозится в другой детский дом перевести.

– Может, это и хорошо?

– Нет. Это заведение для слабоумных… Там с девчонками обращаются хуже, чем в тюрьме…

Она захныкала, и мне показалось, что Насте, действительно, плохо. Нужно было выручать девчонку, раз обещал. Но что я мог сделать, находясь на другом материке? Мне ведь даже обратиться за помощью не к кому, ибо я всегда был одиночкой.

Понятно, что как и я, Робинзон не спаситель принцесс. Однако он мог выполнить мою просьбу. Поэтому я одернул девчонку:

– Не плачь. Решим твою проблему.

– Правда?

– Ты меня услышала, два раза повторять не стану. Не отключайся, жди звонка.

– Спасибо.

Сбросив звонок, я набрал номер Робинзона, и он ответил моментально:

– Здравствуй, Темный. У тебя есть новости?

– Новостей нет. Звоню по другому поводу.

– Опять просьба?

– Ты угадал.

– Ладно. Выкладывай, что у тебя.

Кратко, не вдаваясь в подробности, я объяснил Робинзону, что мне от него нужно. И он сказал, что поможет девчонке. А потом добавил, что сам детдомовский и выручить Настю для него дело чести. Ну что тут сказать? Меня это устраивало.