Ты еще маленькая (СИ)

Решительно войдя в дом, он поздоровался с домработницами, несложно было определить род их деятельности, все они носили спецформу. У богатых свои причуды, я слышала, что в некоторых домах работникам шьют форму с эмблемами, будто это как-то может подчеркнуть их статус или статус их работников. Как по мне, то это маразм чистой воды. Крепостное право отменили и рабовладение тоже, но осталось желание хоть как-то пометить обслуживающий персонал.

Видимо, Ирина не была исключением, потому что на кармане сиделки я смогла отчетливо рассмотреть вышитые вензеля.

— Добрый день, — входя без стука в большую комнату, произнес Тимур.

— Здравствуйте, — женщина поднялась со стула.

— Где Галина? — сухо поинтересовался Шахов, проходя к креслу, в котором сидел отец и улыбался при виде сына.

— Она… насколько я знаю, уволилась неделю назад, — волнуясь и заикаясь, произнесла сиделка. Взяв пульт со стола, она убавила звук телевизора.

— Т-и-мур, — отец Тимура плохо выговаривал слова. Наблюдая за ним, я поняла, что у него парализована левая сторона.

— Привет, пап. Как дела? — обнимая старика. Родитель пожал плечами, будто говоря «как может быть?», но на его искривленных болезнью губах сияла улыбка.

Косясь на проем, я все ждала, когда появится мама Тимура, но она не спешила к нам присоединяться.

— Пап, познакомься, это моя невеста – Ксения, — Тимур протянул мне руку, подзывая подойти. Оставив цветы на столе, я подошла к креслу. Сжала его работающую руку, поняв, что он тянется со мной поздороваться.

— К-а-ши-ва-я, — не сразу я разобрала, что мне сделали комплимент.

— Красивая, — подтвердил Тимур, я зарделась от смущения.

— Обычная, — резкий голос разрезал пространство. Мы упустили момент, когда в комнату вошла мать Тимура.

— Не стоит демонстрировать отсутствие эстетического вкуса и зависть, ма-ма, — холодно и резко оборвал Шахов мать. — Для своего возраста ты тоже выглядишь неплохо, но ты уже не можешь конкурировать с молодыми и красивыми, сколько бы пластических операций ни перенесла.

— Забери цветы и поставь в вазу, — отдала распоряжение сиделке. Ее задело, что сын при посторонних оскорбил ее. — Нахватался дерзости у своего братца, — скривила пренебрежительно лицо.

— А ты с годами не меняешься, продолжаешь ненавидеть весь мир, — Тимур вытаскивает из заднего кармана пачку пятитысячных купюр. — Через пару дней Марат решит вопрос с твоей картой, — кладет деньги на спинку кресла.