Темный дар для попаданки. Финал

Мой феникс остро реагировал на драконов. Они пробуждали во мне реакцию “бей или беги”, причем “бей” было первым и приводило в боевую готовность весь организм. И лишь потом просыпался разум, который остужал пыл и советовал, что лучше бежать. Потому что здесь не время и не место вступать в перепалку или (что еще хуже) в драку с драконами.

– А как твои дела? – снова зашептала подруга. – Какая стихия у тебя пробудилась?

Я закусила губу, думая, что ей ответить.

Для всех, раз я племянница ректора, значит, дракон. А раз я на Боевом, значит, у меня есть атакующая магия.

Но у меня не было ни стихии, ни атакующей магии. Все мои занятия у магистра Рорха сводились к тренировкам тела, рукопашному бою и фехтованию. Причем он гонял меня до седьмого пота, а когда ставил в спарринг с Миркулой, то та с особым удовольствием выбивала из меня пыль. Казалось, она родилась с клинками в обеих руках и отлично поставленным левым хуком.

Иногда я ей даже завидовала. Впрочем, не только ей. Потому что сама не могла похвастать ни физической силой, ни выносливостью, ни особой ловкостью, ни активной магией.

И кто бы знал, как тяжело мне было молчать о своих “скрытых” способностях, как их однажды назвал Драмиэль. Как сложно не использовать чужую магию, да хоть самой Миркулы, во время ее атаки. Или свою темную магию. Я ведь могла одним щелчком уничтожить боевичку!

Могла!

Мое раненое эго так и подмывало продемонстрировать свою мощь.

Кипевшая во мне злость грозилась вылиться разрушающим черным туманом. Распылить боевичку на атомы.

И каждый раз я проделывала это в своей голове, пока лежала, бессильно раскинув руки и глядя Миркуле в глаза. Но та, насладившись победой, убирала клинки, протягивала мне крепкую смуглую ладонь и цедила сквозь зубы:

– Ты должна стать сильнее! Нам же придется прикрывать друг друга в бою!

Самое отвратительное, что она была права.

Арика продолжала с любопытством смотреть на меня, ожидая ответ. А я так и не придумала, что ей сказать.

На удивление меня спасла Миркула.

– Заткнись, – прошипела она Арике в своей привычной “любезной манере”. – Ничего не слышно!

Только тогда я поняла, что уже всех студентов распределили по расчетам и ректор снова что-то говорит. В его речи мелькнуло “наследник”, и мое сердце тоскливо заныло.