Темный дар для попаданки. Финал

Единственный не-маг в Академии, да еще любящий заложить за воротник в придорожных трактирах. Такая удача!

Он гортанно рассмеялся, его подбородки затряслись как холодец.

– Значит, вы убили настоящего Бурджа Паркатиса? – я с отвращением глянула на него.

Смех оборвался.

– Ну почему сразу убил? Наоборот, оказал ему высокую честь поучаствовать в восстановлении справедливости.

– Какой справедливости? Вы убили ни в чем не повинных девушек!

Я снова попыталась вырваться, надеясь, что за время разговора враг утратил бдительность.

Однако что-то пошло не так.

Рука Бурджа с плеча исчезла. А меня отбросило прочь. Я упала на спину, хотела подняться, но он уже сам навис надо мной. Его лицо перекосилось от ярости.

– Не повинных здесь нет! – прорычал он, а за его спиной выросла гигантская черная тень. – Не разочаровывай меня еще больше! Проклятые драконы уничтожили наш род, нашу страну, нашу расу.

– С-сторону? – я икнула от ужаса, когда тень за его спиной вдруг распростерла крылья.

Что я там говорила о милых птичках с боевым оперением? Если моего безобидного феникса можно было сравнить с сорокопутом или соколом-крошкой, то сейчас надо мной возвышался настоящий кондор. Или, скорее, гриф. Кондоры – это благородные птицы, а мой враг благородностью не отличался.

– Да, – его лицо обезобразила кривая ухмылка, – я даю тебе выбор. Будь со мной добровольно или… – он сделал паузу. – Я заберу твои силы.

– Как забрали у невест Айзена?

– Ты не о них должна сейчас думать. Давай, решай быстрее, мы и так тут задержались.

Мы и правда находились вдвоем очень долго. Нас окружала стена магии Разрушения, и внутрь не просачивались ни звуки, ни запахи. Но ведь снаружи остался кто-то живой! Нас должны хватиться! Должны искать! Айзен обязательно почувствует, что я в опасности, и придумает, как пробиться сквозь этот туман.

– А Миркула? – вспомнила я про напарницу. – Что вы с ней сделали?

– То же самое, что сделаю с тобой. Все, время вышло.

Меня накрыли огромные черные крылья. Стало очень темно и холодно, а еще – трудно дышать. Казалось, мне на грудь положили огромный камень, который вдавил меня в землю.