Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции

(Примечание: вопли попугая «Вот именно! Не верьте вору, он врёт! Конечно, он не просто сидел в кокосах! Он делал из них фалькокоши одной клешнёй!».)

Вор: Хорошо, я призна́юсь. Я не просто сидел в кокосах. Я подкинул попугаю череп страуса с завязанным клювом. И прочертил в песке дорожку от черепа к кладбищу.

Каралина: Для чего?

Вор: Чтобы он испугался и замолчал. Чтобы он прекратил заманивать воров в это ваше жуткое место. Но ещё я хотел, чтобы ваши собаки с гепардами перестали везде шнырять, совать повсюду свои носы и меня разыскивать.

Каралина: Вы засунули в череп страуса амулет «ловец снов», традиционный для сусликов Дикой Лесостепи. Почему?

Вор: Я знал, что Попка помешан на нашествии сусликов.

Каралина: Откуда вы взяли амулет?

(Примечание: допрос прерывается воплями попугая «А я вам отвечу! Попочка ответит, у кого Вор взял амулет! У сусликов! У шпионов! Да он и сам их шпион!».)

07:58

Геп вернулся.

Он часто и тяжело дышит: бежал. Ещё до того, как он открывает пасть, – по тому, как понуро висит его хвост, как опущены в землю глаза, – я понимаю: мы не спасли суриката.

– Слишком поздно, – говорит Геп. – Там всё кончено. Страшную Яму закрыли крышкой.

– Значит, нужно её открыть! – кричу я. – Нужно проверить в верхних слоях песка! Он может быть ещё жив!

– Я открыл. И проверил, – Геп смотрит мимо меня."

"– Пассажир гепард, немедленно расположитесь на фирменной пелёнке и примите позу покорности для жёсткого пеленания. Вы – последний незапелёнутый пассажир, мы скоро взлетаем, – гундосит аистесса.

Геп ложится на пелёнку.

– В верхних слоях суриката не было, – говорит он в небеса, как будто обращается не ко мне, а к парящему над поляной Китоглаву или вовсе к богам. – Он зарыт где-то глубоко. Он погиб.

Аистесса прижимает лапы гепарда, перепачканные в земле и песке, к пятнистому телу краями пелёнки.

– Бедный Рики! – всхлипывают медоедка и Сурикатька.

– Негодяй! – вопит попугай.