Темная сторона души

Довольная собой, Ольга выскочила к задней калитке и уже открыла ее, когда от теплицы раздался недовольный голос:

– Ты куда собралась, а?

Ольга выругалась про себя. Вот невезуха! И зачем только мать здесь околачивается? Вроде дома была, посуду после полдника мыла – а вот на тебе, появилась некстати.

– Мам, я… я к Ирке схожу, – заискивающе улыбнулась Ольга, про себя обругав мать грязными словами.

– Перебьешься! – заявила та. – Ни к какой Ирке не пойдешь, пока мокрец не выполешь. Ишь, новую моду взяла – по целому дню пропадать.

– А чего сразу шляешься-то, а?! – Ольга надула щеки и исподлобья взглянула на мать. – Я ждала, пока коров пригонят, чтобы Зорька не потерялась. Вот потеряется – на чем кашу-то варить будем? А корова знаешь сколько стоит сейчас?!

Катерина посмотрела в глупые вытаращенные глаза дочери и вздохнула. Четырнадцать лет девчонке, а дура дурой растет. Ну да ладно, для женщины ум не главное.

– С верхних рядов начни, там картофель весь зарос.

Алексей Георгиевич, приглядывавшийся к внучке из-за теплицы, только головой покачал. И в кого пошла девка? Ни на мать не похожа, ни на отца. Катерина ладная, гладкая – любо-дорого посмотреть. Василий, конечно, не красавец, но для мужика очень даже ничего: жилистый, высокий, а последний год усы густые над губой отпустил – так совсем стал хорош.

Катерина завернула за угол теплицы и остановилась рядом со свекром.

– Катька, – хитро спросил тот, наклонив седую голову, – признавайся: от кого Ольгу родила? Ведь не от Васьки? Не похожа она на него.

Катерина подняла на него испуганные глаза, и он залюбовался – кожа ровная, ресницы длинные, как у коровы.

– Что говорите-то, Алексей Георгиевич? – забормотала она. – Ни с кем… никогда…

– Так уж и никогда?

Он подмигнул снохе, показывая, что всего лишь шутит, хотел шлепнуть по аппетитной заднице, но сдержался. Нечего повод к сплетням давать.

– Ты бы последила за ней, Катерина, – подбавил он в голосе строгости, чтобы знала свое место. – Разожралась она у тебя, как свинья Гришкина.

Катерина покорно кивнула:

– Прослежу, Алексей Георгиевич, прослежу, вы не беспокойтесь.