Темная Империя. Книга 2

А тут еще этот день, и сидишь, вспоминаешь всех, кого уже нет и… — он неожиданно улыбнулся, и продолжил: — И тут вваливается магистр, прошел, сел на кровать, посмотрел на меня, в угол забившегося, и такой:

«А сейчас, Ааранчик, я тебе поведаю, откуда дети берутся!».

— Так… — Хеарин смахнула неизвестно как появившиеся капельки на ресницах, — так мы же размножение видов на первом курсе проходим.

Клыкасто улыбнувшись, оборотень ответил:

— Да, но… но он так рассказывал, ты бы слышала. А потом мы пошли в бордель и сначала до полуночи обсуждали всех имеющихся там женщин, а потом выбрали одну, которая мне действительно понравилась, и… И это была лучшая ночь в моей жизни.

Вампирша подтянула ноги, обняла руками колени и тихо спросила: Я Даже лучше, чем было бы с отцом?

Ааран ответил не сразу, но ответил уверенно:

— Да. Отец и братья любили злые шутки, да и посмеяться надо мной не брезговали, я же последний в семье, щенок был… С магистром все было не так, по-доброму как-то, радостно, и я себя мужчиной чувствовал, смелым, решительным, важным.

Он замолчал, после взглянул на вампиршу и с удивлением понял, что она плачет.

— Хеарин, к Бездне, ты чего?

Торопливо вытерев слезы, адептка Смерти хотела было отмахнуться от вопроса, но вдруг сжав пальцы, тихо ответила:

— Когда девушке в моем клане исполняется двадцать семь, она имеет право появиться на первом балу в честь Тьмы, а я… — она прикусила губу настолько сильно, что капелька крови заскользила по клыку, и это заставило Хеарин опомниться.

Я вообще всегда мечтала, что закончу Школу Искусства Смерти, вернусь и вот тогда он поймет, что его дочь чего-то стоит. Я и в день бала так думала, сидела на лекции и представляла, как вернусь в клан. Как пройду по галерее славы, как… А тут открывается дверь, входит магистр, смотрит на всех так сурово, а затем говорит «Варнаи, пошли платье выбирать, у тебя бал сегодня».

Оборотень улыбнулся, резко встал, подошел, сел рядом с вампиршей, протянул ей чистый платок и тихо спросил:

— И какое было платье?

— Волшебное, — выдохнула адептка Смерти. — Оно и сейчас в шкафу висит светло-синее, в россыпи Сапфиров, и туфельки лежат в коробке, и драгоценности.