Телохранитель. Мы под запретом (СИ)

Света стоит поодаль, все еще дрожа, осторожно рассматривая скромную однушку. В ее реакции я грешу совсем не на холод…

Может в глазах мелькает слабый интерес, а может сожаление о том, что она видит. Но я тут не бываю, квартира чисто для галочки…осталось от родителей, тут в принципе только бывшая моя находилась и то недолго, но у нас не срослось и больше сюда никто не захаживал.

—У меня нет женских вещей, но спортивки на резинке могут подойти, — бормочу, выуживая пару вещей из шкафа. Девушка тушуется, но подходит и берет футболку, штаны и батник.

Все это вместе с каблуками, умник? Мать их за ногу.

Прижимая к груди вещи, она смотрит в одну точку, пока я утекаю взглядом в ложбинку. Все. Стоп. Не сейчас. Трушу башкой, но это ни черта не помогает мне не думать о ней.

Хватаю скопом наличку, ключи от машины, и все, а дальше мы отправляемся туда, где нас мало того, что никто не найдет, даже пробовать искать не будет, потому что маршрут прямо сейчас прокладывается у меня в голове.

Его знаю только я, так изначально было оговорено, потому что сейчас вопрос встал ребром.

Все хорошо…Мы там будем в полной безопасности."

"В замкнутом пространстве машины сконцентрироваться сложнее. Руки Светы гуляют по моему батнику, перебирают, гладят, а взгляд плывет в окно. На меня не смотрит, но я реагирую на ее в разы сильнее. Тут только мы и больше никого.

—Почему он выбрал меня? — ломающимся голосом спрашивает Светлячок.

Почему? Да потому что ты просто мечта, и почему нет, в конце концов?

**************************************************************************************

—В тебя сложно не врезаться, — выпаливаю следом, ускоряясь и сильнее сжимая руль.

Как в ней можно не утонуть? Лобовое навылет с сотрясением мозга — легко. С ней вообще легко шею свернуть и радоваться этому факту как истинному счастью. Любой врежется, любой поймет всю прелесть, любой будет рад урвать такую девушку себе.

Боковым зрением цепляю дрожащие руки, обхватывающие манящее тело, вижу, как она поворачивается в мою сторону и надрывным голосом шепчет, пронзая насквозь омутами:

—Может в мою внешность и легко, — режет меня без ножа, обливаясь слезами.

По бледному личику проходится судорога нечитаемой эмоции, а потом Света просто отворачивается, прикусывая нижнюю губу, затем вовсе искусывая ее в кровь. Слезы уже не просто льются, они водопадом струятся по лицу, слышны тихие всхлипывания, отчего мое нутро скручивается узлом, причиняя нечеловеческую боль.