Таня Гроттер и Локон Афродиты

Ванька и Бейбарсов закашлялись, защищая рукавами лица. Трость Бейбарсова отлетела в сторону, как соломинка. Когда ураган стих, Таня увидела, что между Ванькой и Бейбарсовым стоит Соловей О. Разбойник. Его скуластое лицо пылало гневом.

– Марш отсюда оба! Волшебники из детского сада! Дуэлянты! Поубивать друг друга вздумали! Отнять жизнь просто. Раз – и нет ее! Вы ее сперва подарите хоть кому-нибудь, клоуны! Марш отсюда, кому я сказал!.. Оба! И чтоб через два часа были готовы к полету в Магфорд! Через два часа! – крикнул тренер, задыхаясь.

– Дурак я! Не подумал о заклинании прохождения через песок! Правда, редкое оно. Песок в уши забивается, в нос… – с досадой сказал Шурасик.

Соловей щелкнул пальцами и, сняв заклинание защиты, повернулся к зрителям.

– А вы что встали? На бой гладиаторов пришли? Хлеба и зрелищ захотели? Шампанского и кина? Пряники с перцем, компот с убоиной? Все марш в Тибидохс! Во-он! Слышали, что сказал? Или для вас еще потанцевать? – закричал Соловей на зрителей.

Толпа как-то сразу начала редеть и рассасываться. Первым исчез предусмотрительный букмекер с именем, состоящим из пней и дыр. За ним мало-помалу испарились и все остальные. Ох, недаром боялись в старину дорожки прямоезжей пешие и конные. Недаром сидел на дубу Соловей-разбойник, не птенцов он там высиживал…

Бейбарсов подошел к Ваньке.

– Как ты понимаешь, мой выстрел остается за мной. Я вправе сделать его в любое время, когда пожелаю, – негромко сказал Глеб.

– Отлично! А пока иди проветрись! И о Тане забудь! – кивнул Ванька.

Бейбарсов поднял трость, холодно поклонился Ваньке и, не обращая внимания на Соловья, направился к Тибидохсу.

* * *"

"К девяти утра на драконбольном поле собралась вся школа. Многие выглядели пасмурными и невыспавшимися. Гробыня то и дело зевала и неохотно тащила за трубу новенький пылесос, на котором собиралась лететь в Магфорд. Гуня Гломов нес два ее чемодана, один из которых так и не смог закрыться и был обвязан веревкой.

Но впечатление от Гуниного благородства тотчас померкло, стоило Тане посмотреть на Бульонова. Беднягу просто не видно было под вещами Пипы. Он падал, вставал и тащился дальше. Генка выглядел таким загнанным, что его хотелось пристрелить, чтобы он не мучился.

Пипа повисла на руке у Тани.