Таня Гроттер и Локон Афродиты

А это более чем почетная ноша, не забывайте об этом! Вот и все, что я хотел сказать, а теперь…

Джинн Абдулла демонстративно застонал, точно от зубной боли. Коснувшись локтя Сарданапала, Медузия что-то шепнула ему. Академик, спохватившись, откашлялся:

– Еще минуту внимания, друзья! Совсем забыл! По просьбе Абдуллы я с радостью передаю ему слово. Насколько я знаю, он хочет прочитать

«Оду на окончание Тибидохса»!

Джинн Абдулла, давно в нетерпении подскакивавший на ковре, спикировал к преподавательскому помосту так стремительно, что Поклепу, чтобы его не сбило с ног, пришлось ухватиться за Тарараха.

Кверрус эрритам консерумАдальвайс верси миури!Шээрнус аперсит мацвари!Куберкоркис сверлид рвау!– по памяти начал Абдулла, торопливо извлекая из своего халата свиток.

Пол задрожал. У младшекурсников, не успевших поставить блоки, пошла носом кровь. Атланты на лестнице стали зажимать уши, забыв о необходимости держать своды. Школа пошатнулась.

– Стоп-стоп-стоп! Хватит! Скажем джинну Абдулле большое человеческое спасибо! Аплодисменты, друзья! Скорее! – закричала Великая Зуби.

Зал начал поспешно рукоплескать, заглушая джинна. Страшный гул мало-помалу стих.

Абдулла оскорбленно повернулся к академику:

– Но вы же обещали!

– Э-э-э… Дорогой Абдулла, как бы правильнее выразиться… Я ожидал, что ода будет более понятной и менее смертоносной. Ну, что-нибудь в духе:

Царей и царств земных отрада,Возлюбленная тишина,Блаженство сел, градов ограда,Коль ты полезна и красна!.. [5]– Но моя «Ода» в тысячу раз лучше!..

– Она смертельно опасна, дорогой Абдулла! Это чистейшая черная магия, которую даже стражи мрака не рискуют использовать!.. По техническим причинам «Ода на окончание Тибидохса» откладывается до момента конца света! – решительно отрезал академик.

– Кстати, у меня хорошая идея! Абдулла,

почему бы тебе не написать приветственную оду Магфорду, ее декану и самой доброй тете? Должно же у нас быть секретное оружие? В конце концов не одни булыжники оружие пролетариата! – подмигнув Абдулле, предложил Тарарах.

– Не сомневайся! Я так и поступлю. И горе тому, кто помешает мне ее прочитать! – мрачно сказал Абдулла и, демонстративно повернувшись к академику спиной, покинул собрание."

"Соловей О. Разбойник попытался что-то сказать, но гомон в зале стоял такой, что его не услышали. На просьбу немного помолчать никто не реагировал. Тогда, покачав головой, тренер свистнул в два пальца. Первые четыре ряда повалились как кегли. Тишина сразу стала гробовой.