Таня Гроттер и Локон Афродиты

На этот раз нет, – очень серьезно ответила Склепова.

– Зачем?

– Не знаю зачем… Но хочется. Я, ну в смысле я такая, как я есть, и вдруг у меня восемь детей.

– И какая же у них будет фамилия? Гломов? Пуппер? Бейсобачкин? – ехидно спросила Шито-Крыто.

Гробыня, забывшая, как видно, поставить блок от подзеркаливания, посмотрела на нее с раздражением.

– Комбинации, дорогуша, могут быть разнообразными. А вот про Топимикробкина не надо! Топимикробкин – это святое, – ответила она.

Рита улыбнулась самой ехидной из своих тридцати улыбок.

– И вообще, еще раз про Наступай-на-Слонищева кто заикнется, того я сглажу в особо циничной форме! – предупредила Склепова.

– Ты же его все время ругала? Или ты хочешь сказать, что он тебе нравится? – Пупсикова изумленно распахнула рот.

– Я ничего не хочу сказать. Все, что я хочу сказать, я говорю сразу и без ломаний. Или даже вначале скажу, а потом думаю: хотела ли я это

сказать или не хотела… И вообще лучше к Аббатиковой приглядитесь! Она нет-нет да так на него зыркнет, что у меня амулеты от сглазов нагреваться начинают, – отрезала Склепова.

Тема была закрыта.

* * *Когда в установленный час они спустились в Зал Двух Стихий, там было полно народу. И без того огромный зал, еще больше расширенный свежим заклинанием пятого измерения, казался бесконечным. В отдалении, со стороны противоположной Лестнице Атлантов стены, шумел водопад. Порой ветер доносил его брызги. Кроме того, где-то рядом ощущался осенний лес.

На четырех хрустальных колоннах в центральной части зала был установлен помост для преподавателей. На нем, точно принимая военный парад, стояли Сарданапал, Медузия Горгонова, Зуби, Соловей О. Разбойник, Поклеп Поклепыч, Готфрид Бульонский и Тарарах. Медузия была в строгом темном платье, Зуби – в пышном красном, и даже Тарарах не в звериной шкуре, как обычно, а в новых футбольных трусах, за резинку которых он заткнул здоровенную палицу с железными шипами.