Таня Гроттер и Локон Афродиты

Когда Таня вышла из бочки, оба дракона были уже на песке. Ничего не понимающий, ревущий от боли Кенг-Кинг – снизу, а вцепившийся ему в шею Тефтелет – сверху.

Вокруг драконов, рискуя попасть под пламя, прыгали ангарные джинны и тренер Шмыглинг.

– Сделайль же что-нибудь! – визжал он. – Что вы тут носитесь, как полосатый ос? Он же его растерзайль в мелкую клочь!

– Так ведь эта… драконы жа, не ящерицы! Разве ж их за хвосты растащишь? Вот сейчас один другого прикончит, так и сам чудесненько отпустит! Мертвечинку-то они не уважают! – резонно отвечали ему джинны.

Айзек Шмыглинг схватился за голову. У него на глазах бронированная трехтонная туша целеустремленно убивала его дракона, а он ничего не мог сделать, кроме как колотить ее палкой по чешуе. Что скажет декан? Остаться без дракона перед решающим матчем!

Глаза Кенг-Кинга начинали уже гаснуть, когда кто-то негромко кашлянул у Шмыглинга за спиной. Тренер невидимок с раздражением обернулся.

– Пакта серванда сунт ! – произнес он негромко.

И эти тихие слова сотворили чудо. Тефтелет

неохотно разжал пасть и поднял голову. Зубы и морда у него были в крови.

– Что вы ему сказаль? – изумленно воскликнул Айзек.

– Передал привет от всех болванов мира. И от вас лично.

– ЧТО??? – взвыл Шмыглинг.

– Свои возражения выскажете потом. Пока займитесь вашим драконом! Ему нужна помощь! – сказал Соловей.

Тренер невидимок метнулся к Кенг-Кингу. Из шеи у него был вырван большой кусок мяса. Артерии, похоже, не были затронуты, но все равно, стоило Кенг-Кингу попытаться повернуть голову, из раны начинала хлестать кровь. Но и это еще не все. При падении Кенг-Кинг сломал крыло. Вокруг покалеченного дракона суетливо бегали ангарные джинны.

Другие джинны поспешно заманивали в ангар Тефтелета.

Соловей подошел к Кенг-Кингу, потрогал ноздри, посмотрел на рану и цокнул языком.

– Жить будет. Летать тоже будет. Со временем. От забора до кормушки, – сказал он со знанием дела.

– Как ви можиль говориль такое? Послезавтра матч! Он должиль драться! Должиль быть нашими воротами!

– Боюсь, он уже ничего никому не должен! – спокойно отвечал Соловей.

Он повернулся и, прихрамывая, пошел с поля. Шмыглинг догнал его и схватил за руку.