Таня Гроттер и Локон Афродиты

Кое-как восстановив равновесие, Нутто-Гнутто помчался на Таню, словно для лобового тарана, но в последний момент круто затормозил и помахал ей рукой. Таня поняла, что испытание закончено. Нутто-Гнутто признал ее равной себе. Теперь они были друзья и союзники. Во всяком случае, пока бабай не проголодается.

– О, эти русские! В одиночку наброситься на такого огромного, такого чудовищно волосатого бабая! – картавя, сказала Кэрилин Курло.

– Если уж ты сама заговорила о русских… Как там твой Демьян Горьянов? – вкрадчиво вмешалась О-Фея-Ли-Я.

– Он просто лапочка! Я его обожаю! А какой талантище! Только он способен сглазить через зудильник! – расцветая улыбкой, похвалилась Кэрилин.

Тяжелые однообразные тренировки страшно изматывали, и вечером Таня нередко ощущала себя так, словно ее прокрутили через мясорубку, затем наскоро слепили в человекоподобный пельмень, нахлобучили шапку и сказали: «Иди гуляй! Теперь можешь пожить немного для себя!»

Часто ей хотелось, чтобы рядом оказался Ванька – привычный, милый Ванька, который не отходил от нее все пять тибидохских лет.

Зато Бейбарсов всегда оказывался поблизости. Правда, совсем не на пользу себе. С Бейбарсовым Тане приходилось все время напрягаться и быть настороже.

Забытый локон Афродиты лежал в одном из отделений футляра. Порой Таня доставала его и, глядя на него, думала: «Не до тебя сейчас!» Локон тускнел, терял цвет. Золото начинало отливать банальной рыжиной.

«Что ты тут лежишь? Ждешь, пока я произнесу имя? То самое, единственное? А если не произнесу, никогда не смогу никого полюбить?» – думала Таня, вспоминая слова Абдуллы.

Однако сейчас эта мысль ее нисколько не огорчала, была фоновой и, пожалуй, даже приятной. Какая тут любовь? Все ее мысли были теперь о драконболе. Таню ужасно раздражало, что тренер невидимок требовал от них парной и групповой игры, строго пресекая всякую индивидуальную работу и самостоятельный прорыв к дракону.