Тебе принадлежу

Глава 2

Катя

Несколько секунд я просто моргаю, в попытке отогнать от себя непрошенное видение, только вот ни разу это не видение, а очень даже настоящий Максим Демин. Мужчина молчит и пристально смотрит на меня: высокий, широкоплечий, его короткие, темные волосы уложены в прическу, четко очерченные скулы придают лицу суровости, а большие, черные глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, заглядывают прямо в душу.

Сглатываю ком застрявший в горле, и тихо произношу:

—Что ты здесь делаешь?

Он ничего не говорит, молча заносит руку и обхватывает пальцами мой подбородок, дергаюсь в попытке отстраниться, но он лишь усиливает хватку, продолжая сверлить меня взглядом.

—Что он сделал? – цедит сквозь зубы Демин, вздрагиваю от звука его голоса и резко поворачиваю голову. Хватка на моем подбородке слабеет и Макс наконец его отпускает. — Я задал вопрос, Катя, — все тот же тон: властный, холодный, требующий сиюминутного подчинения.

—Тебя это не касается, — выплевываю и делаю шаг вперед, но Максим тут же преграждает мне путь. — Дай пройти, - шиплю и упираюсь в каменно-твердый торс мужчины.

Непроизвольно скольжу по нему взглядом, сейчас на нем нет привычного черного костюма, в котором он, кажется, родился. Сегодня его удачно заменили синие, низко посаженные джинсы и бежевый свитер, четко очерчивающий рельефные изгибы его тела. Не дождавшись от меня ответа, Макс молча оборачивается к стоящим позади него охранникам, которых, я, к слову, не замечала до этой самой минуты, и кивком указывает на меня, после чего произносит:

—Подержите ее, —передает меня в руки своих амбалов, я не успеваю ничего сообразить, а Макс уже скрывается в подъезде.

Макс возвращается спустя несколько минут.

—Поехали, - бросает на ходу и идет к машине, я же невольно опускаю взгляд на сбитые в кровь костяшки пальцев и разодранную вокруг них кожу.

—Что, что ты с ним сделал? – выкрикиваю ему в спину и упираюсь пятками в асфальт, пока один из амбалов тащит меня к машине.

—Сядь в машину, Катя, — сухо произносит Макс, игнорируя мой вопрос. Господи, он же мог его убить.