Тебе принадлежу

— Так? Так хорошо? Скажи, что хорошо…блядь, Катя, детка, давай, малышка кончай.

Он ускоряется, двигается во мне на какой-то запредельной скорости, практически выходит и снова врывается до упора, задевая какие-то неведомые точки внутри и отправляя меня куда-то далеко за пределы реальности.

— Дааааа.

Меня начинает трясти, низ живота стягивает в тугой узел, член продолжает двигаться во мне со сверхзвуковой скоростью.

— Кончай, девочка, — приказывает Макс и грубо, до боли сжимает пальцами мои соски, и я начинаю кончать, громко, бесстыдно, широко раздвинув ноги, позволяя проникать в меня еще глубже.

Потные и довольные мы еще долго лежим на широком кожаном диване, одной рукой Макс перебирает мои волосы, а другой поглаживает мой живот. И столько любви в его глазах, наверное, во всем виноваты гормоны, точно гормоны, потому что я снова начинаю рыдать.

— Маленькая, ну чего ты? — приподнявшись, Макс берет меня за подбородок и заставляет посмотреть в глаза.

— Не знаю, просто все это и ты… — всхлипываю. —  Я так счастлива, знаешь.

— А плачешь тогда чего? — смотрит на меня недоверчиво.

— Я беременна, мне можно, — бурчу. — Давно ты купил этот дом?

— Сразу, как увидел с каким восторгом ты на него смотрела, просто не мог позволить никому его у тебя забрать. Купил его в качестве подарка на свадьбу, — рассмеявшись Макс снова опускается на спину.

— А ты самоуверенный тип, — прижимаюсь к нему сильнее.

— Я же сказал, Кать, я знал, что однажды ты будешь моей.

— Лара сказала, что ты сохранил мой подарок, — произношу, спрятав лиц на его груди.

— И доверяй после этого секреты женщинам, — смеется Макс. — Что еще тебя рассказала эта предательница?"

"— Так это правда, это действительно те самые запонки? Я думала, что ты даже не посмотрел, что в коробке.

Не успеваю договорить, Макс резко садится на диване, подхватывает меня и усаживает к себе на колени. Смотрит на меня несколько долгих секунд, а я не знаю, куда себя деть и как спрятаться от этого взгляда.

— Я люблю тебя, Катя, люблю так, что мне крышу сносит, я дышать без тебя не могу. Тебе тринадцать было, Кать, тринадцать. Я злился на себя за то, что вообще испытываю что-то подобное.