Тебе принадлежу

Пора вытягивать информацию из ублюдка, пусть почует свое превосходство. По моим расчетам нас уже должны обложить со всех сторон, наверняка перекрыли кислород и перерыли все, что можно. Упускают только одну важную вещь – мы никогда не храним важное на виду и, если менты что-то и найдут, то только то, что найти должны. Не просто так мы удерживаем власть более двадцати лет. И я планирую держать ее в своих руках и дальше. Даже если собственноручно придется разрывать глотки и избавляться от неугодных, город я не отдам и беспредел в нем творить не позволю.

Слишком мягким стал отец за последние годы, всякая мишура повылазила, шавки подзаборные вот-вот начнут разевать рты."

"Заставить Кириленко поверить в то, что наркоту мне подбросили под его четким руководством, оказалось не так сложно, после той встречи в вечер помолвки и его скрытых угроз я сразу понял, что к чему. Все остальное было лишь делом времени, банально и тупо — подкупить моих людей. Смешно даже. Но парни сыграли хорошо, взятку взяли, наркоту подбросили, не подкопаешься.

Одного ушлепок не учел — я жестоко наказываю за любое предательство, даже за мысль не в ту сторону и мало кто из моих людей решится рисковать. Идиотов я возле себя не держу.

Я не мой отец, он решает вопрос пулей в лоб, а со мной право на смерть еще заслужить нужно. Жестоко? Возможно. Зато эффективно. Годами я учился на ошибках отца и своих собственных и пришел к единственному верному выводу — смерть слишком легкое наказание для тех, кто оказался настолько глуп, чтобы придать мою семью и меня лично.

А вот верность я ценю очень высоко и мое доверие дорогого стоит. И эти трое, что сейчас сидят передо мной с разбитыми рожами, это самое доверие заслужили. Из этой богадельни я их вытащу, не такая уж и суровая статья им светит, условный обеспечу, такие, как Батя мне нужны, а остальные двое за ним, как псы за хозяином.

—Демин, на выход, к тебе пришли, — погруженный в свои мысли не сразу замечаю стоящего в дверях дежурного. Поднимаюсь с места, жмурясь от боли в боку, просил же кости целыми оставить, костоломы чертовы.

Скажи дураку Богу молиться…

—Руки за спину, — с нескрываем презрением произносит мент, нужно быть слепым, чтобы не заметить с каким наслаждение он рассматривает следы побоев на моей физиономии.

— Сука, — шиплю, когда пацан, будто случайно, прикладывает меня о стену. Ничего, я тебя запомнил. Терпеть не могу шавок, что злоупотребляют своим служебным положением, упиваясь властью.