Танкисты

Логунов! Остаетесь за меня!

– Товарищ младший лейтенант! – сбоку появился Омаев. Он расправил комбинезон под ремнем, поправил пилотку и, ловко вскинув руку, попросил: – Разрешите пойти с вами в разведку? Мой дядя в Первую мировую пластуном служил. Много каких хитростей знаю. Он учил меня с детства.

Соколов осмотрел невысокую ладную фигуру своего пулеметчика. Тот и кинжал уже где-то из своих вещей достал и на ремень надел. Настоящий кавказский кинжал в серебряных накладках. Молодой чеченец перевел взгляд на кинжал и добавил:

– Отец с собой дал на фронт.

Сказал, что для врагов нашей земли он кован, им горец и должен свою землю от врага защищать. А сейчас вся земля – это наша земля. И неважно, с Волги ты, из Сибири или с Кавказа. Мы все братья, и враг у нас один. Так отец сказал.

«Хорошо сказал, – подумал Алексей. – Вообще-то по уставу от машины нельзя отлучаться командиру башни и механику-водителю. Нарушения не будет, что я с собой возьму стрелка-радиотелеграфиста. Связи со штабом армии все равно сейчас не будет.

Нельзя выходить на связь. И рация лежит, завернутая в ватные бушлаты. А у горца глаз острый, хвалился, что охотник. Если не врет, то он из нас самый опытный. А врать у них нельзя, джигиту врать негоже. А нам ошибиться с местом переправы нельзя».

– Товарищ майор, – Соколов повернулся к Сорокину, – я принял решение провести разведку местности с целью определить место переправы через водную преграду. О результатах доложу после своего возвращения. Разрешите выполнять?

Если бы сейчас опостылевший майор возразил и приказал двигаться вперед без разведки, Соколов бы ему не подчинился.

Страшно было даже думать о последствиях, учитывая то, из какого ведомства был Сорокин. Но губить людей вот так, в угоду неопытности и самомнению другого офицера, было выше его сил. Но Сорокин только кивнул мрачно и добавил:

– Хорошо. Не задерживайтесь. Времени у нас и так осталось очень мало.

На двух мотоциклах они доехали до края леса и оставили машины в кустах под охраной одного автоматчика.

Соколов, Хвалов и молодой чеченец, низко пригибаясь, двинулись к опушке. Высокий кустарник скрывал всех троих, но отсюда было ничего не видно из-за редких деревьев на всем почти километровом участке местности от леса до реки. В пределах прямой видимости ни немцев, ни кого-то из местного населения не было видно. Со стороны реки раздавались странные звуки: сильные удары, какой-то скрежет, частые, не очень громкие постукивания.

– Утро, вода холодная, – зашептал Омаев.