Танкисты

Разыскиваемого им советского генерала могли случайно застрелить егеря при прочесывании леса, он мог погибнуть во время бомбежки. Он мог даже умереть от воспаления легких, ночуя в сырости белорусских лесов. Но виноват, что затея адмирала Канариса не удалась, будет все равно майор Штанге. И тогда в лучшем случае его ждет ссылка в какое-нибудь захолустье, в третьеразрядную школу диверсантов или в сортировочный лагерь военнопленных. Чтобы выискивать среди завшивленных пленных солдат изменников родины, кто готов за корку хлеба продать мать, отца и всех предков.

Увиденное внизу заставило майора поморщиться, а его помощник прошептал даже какую-то молитву. Лежащий на боку немецкий танк и уткнувшаяся в него сгоревшая русская «тридцатьчетверка». Точнее, один только остов от нее, потому что башня отлетела на несколько метров в сторону и выжгла часть опушки. Остается только догадываться, что стало с русскими танкистами. Чуть ниже дымили немецкие бронетранспортеры, потом еще два подбитых танка.

– Там живые! – с надеждой в голосе показал в сторону кустарника лейтенант.

По приказу майора солдаты бросились на звуки голосов. Оказалось, что в кустах лежали обожженные и раненые немецкие танкисты. Шестеро хмурых и закопченных. Двое перевязывали своих товарищей. Картина была ужасающая. Три поврежденных мотоцикла валялись в траве, еще один бронетранспортер с развороченным снарядами бортом стоял поперек дороги. Чуть дальше нашелся и третий подбитый немецкий танк. Около двух десятков тел солдат вермахта лежали в разных позах.

Увидев чужих солдат, полковник потребовал от них назвать свое подразделение. Узнав, что они из команды офицера абвера, полковник подошел, ответил на приветствие майора и лейтенанта и спросил:

– Вы знаете, господа, что за чертовщина здесь произошла? Я потерял технику и солдат.

– А вот это интересно. – Майор показал на открытый задний борт одного из немецких бронетранспортеров, в кузове которого лежали в разных позах убитые красноармейцы с автоматами «ППШ». Это не окруженцы.