Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

– Да нет… просто слово забавное, – спохватился играющий комментатор.

– Какое слово?

– Э-э… Трикотаж! Смотри: трехкотаж… трехмышаж… двухслоняж…

– Больше не смейся, а то однотруппаж будет! – предупредил Глеб.

Вслед за машинкой Ягуну была продемонстрирована и прочая бытовая техника. Ягун скучал. Бейбарсов улыбался загадочно, как мужчина, прекрасно осознающий, что его любимая не Сократ и не Софья Ковалевская.

– Разорвите меня конями… сожгите на костре, но я все равно не буду жарить Глебушке котлеты на этом масле! В нем холестерин! Пусть меня лучше в вулкан бросят, пусть изрежут острыми ножами! – стонала с негодованием Зализина тем самым голосом, которым раньше говорила: «А Танечка? Не всю кровь еще из Ванечки выпила?»

А между тем она всего лишь показывала Ягуну новую сковородку.

– Лиза, ты увлеклась! Поставь-ка, родная моя, чайник! Ягун только что с дороги! – мягко, но настойчиво сказал Бейбарсов.

Это был не приказ, но уже и не совсем просьба. Лиза спохватилась и, попутно рассказывая что-то о чайнике, помчалась ставить воду.

– Где вы это все берете? – спросил Ягун.

Бейбарсов неохотно пояснил, что продукты сами переносятся из ближайшего супермаркета по мере того, как в холодильнике образуется вакуум.

– Какой вакуум? – не понял Ягун.

– Ну там… скажем, съел ты палку колбасы, и в холодильнике образовался вакуум ровно на палку колбасы! Правда, для того чтобы продукты сами переносились, Глебушке пришлось затолкать в морозилку разобранный скелет проворовавшегося снабженца, так что ты морозильник лучше не открывай! Мы им стараемся не пользоваться! – пояснила Зализина.

Бейбарсов укоризненно посмотрел на Лизу и сложил из салфетки двухпалубный пароход.

Ощущая себя в роли гостеприимной хозяйки, Зализина сменила гнев на милость и… ее понесло. Ягун догадался, что у нее ужасно давно не было собеседника. Не рассказывать же, в конце концов, Бейбарсову… про Бейбарсова.

– Поначалу мы никак не могли привыкнуть! Вообрази – прилетели под Иваново, стоим как бедные родственники.