Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Почитай перед сном словарь, – сказала Гробыня, одарив Бейбарсова самой охмуряющей из своих улыбок.

После такой улыбки любой лопухоид рухнул бы к ногам Гробыни в сладкой истоме. Однако Бейбарсов поступил иначе. Он демонстративно зевнул.

– Слушай, Глеб, давно хотела тебя спросить. Как ты выносишь Лизон? Это такая тренировка терпения для некромагов? – поинтересовалась Склепова.

– Думай как знаешь, – кратко ответил Бейбарсов.

Зализина, давно готовая к взрыву, взорвалась.

– Склепова! Ты… ты просто!.. А эта, которая рядом с тобой, она просто…

– Давай по порядку.

Лизон вскинула голову. Губы ее дрожали. Она была так несчастна, что Таня внезапно испытала к ней острую жалость.

– Гробыня! Знаешь, в чем твоя проблема? – тихо спросила Зализина.

– Ну и в чем же? – спросила Склепова небрежно.

– В том, что ты, такая умная, такая колкая, такая-растакая современная! – не смогла остаться с Пуппером и осталась – стыдно сказать! – с Гломовым.

Взглянув на Гробыню, Таня с удивлением убедилась, что удар попал в цель. Склепова изменилась в лице.

– Возможно, Лизон. Но Гуня меня, во всяком случае, любит. А я буду любить его.

Из кабинета Сарданапала выглянула Ягге.

– Нельзя ли потише? Я сейчас скажу пару ласковых, и коридор опустеет! – сказала она, обращаясь к голосящей Недолеченной Даме.

Ягун подбежал к Ягге."

"– Бабуся, правда, что с пальца у Зербагана пропал перстень? – спросил он.

Ягге, помедлив, кивнула.

– Все равно разнюхаешь… У Зербагана, похоже, был сообщник. Он и забрал перстень. На вашем месте я бы глаз не спускала с дракона, – сказала она.

* * *Вечер, по выражению Ягуна, прошел «с привычной тибидохской бестолковостью». Поклеп с циклопами бестолково носился по коридорам и распугивал хмырей. Сарданапал, качая головой и хмурясь, листал магические книги.

Ночью, когда Таня спала и в снах ее Ванька, отважный, как лев, дрался с хладнокровным, как крокодил, Бейбарсовым, кто-то энергично постучал в дверь комнаты. Таня проснулась не сразу. Вначале звук проник в ее сон, где Ванька с Бейбарсовым разом подняли головы и прислушались. Стук не прекращался, становился настойчивее.