Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

– Пропустите, граждане! Не толкайтесь! Проявите сострадание! Я с маленьким ребенком! – завопил он.

От неожиданности толпа расступилась. Один Горьянов остался на пути.

– Где ребенок? – спросил Демьян.

– Я ребенок! – сказал Ягун, локтем толкая его в печень.

Прошло немало времени, прежде чем Тане, Ваньке и Ягуну удалось остаться одним. А тут еще проснувшийся Тангро начал метаться в рюкзаке, и Ванька отошел, чтобы его успокоить.

– Ты был в магпункте. Глеб будет жить? – спросила Таня быстро.

– Да. Через сутки проснется… – ответил играющий комментатор, глядя в сторону.

Это не одурачило Таню. Она решительно взяла Ягуна за уши и повернула его голову к себе.

– Ягун, колись: ты подзеркаливал Бейбарсова? – спросила она.

Ягун подпрыгнул от негодования.

– Отпусти уши! Купи себе слоника!.. Подзеркаливал? Да за кого ты меня принимаешь?..

– Ягун, перестань!.. – настойчиво сказала Таня.

– Что Ягун? Потомки нас рассудят!.. Все: дуэль! Прямо здесь и сейчас! – кипел играющий комментатор.

– Ягун! – повторила Таня совсем тихо.

Ягун немного повозмущался и вдруг кивнул, подтверждая, что да, подзеркаливал, было такое дело.

– И что ты увидел? Что-нибудь важное?

– Увидеть-то я увидел, но не то, что ты думаешь… – уклончиво отвечал Ягун.

– Не Зербагана… – сказала Таня уверенно.

Ягун быстро взглянул на нее.

– Не Зербагана, – признал он.

* * *Тем временем в магпункте состоялся военный совет. Ягге, Медузия, Поклеп, Сарданапал, а также присоединившиеся к ним Соловей О.Разбойник, Великая Зуби и Тарарах говорили о Зербагане.

– И чем ему мог досадить мелкий дракон? – недоумевала Великая Зуби.

– Доберусь я до него! – гневно прорычал Тарарах.

Питекантроп, потный, красный, сопящий, едва стоял на месте. Он давно бы уже придушил Зербагана огромными ручищами, если бы не непреклонное требование академика успокоиться и дождаться общего решения. И пока Тарарах надеялся, что решение будет прихлопнуть гада, как моль, он еще мог как-то себя сдерживать.

– Возможно, мы ошибаемся. Кому мы верим? Детям? Да старшему из них едва-едва двадцать! – заявил Поклеп, имевший привычку всегда и во всем сомневаться.

«Я подозреваю всех! Даже себя!» – признавался он порой Милюле, когда она в благодушном настроении уплетала сельдь бочковую атлантическую.

Сарданапал кашлянул."

"– Они не ошибаются. Я только что вспомнил кое-что, чего не мог знать Ягун.

– Что вы вспомнили, академик?

– Много лет назад вопрос об истреблении пелопоннесских малых рассматривало Магщество.