Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

– Вольдемар, дорогой, я так счастлива! Давненько в Тибидохсе не было настоящих похорон! – бодро сказала Недолеченная Дама.

На нее зашикали. Тем временем на поверхность начали медленно всплывать дохлые лягушки. Ягун поспешно скинул обувь, собираясь нырять. Но тут, отплевывая воду, показался и Горьянов, живой, но взбешенный. Малютка Клоппик предусмотрительно скрылся и сделал это с такой исключительной ловкостью, что Горьянов так его и не нашел, хотя проискал до утра.

В три часа в сиянии радуг Гардарики, при многократных ударах грома прилетела загадочная и сама себе непонятная Ритка Шито-Крыто.

Шито-Крыто приветствовали так долго и обнимали так крепко, что она даже заподозрила подвох.

– Один раз на меня так наваливался парень в метро. Я-то думала: любовь на всю жизнь, а он прорезал мне сумку! Я очень рассердилась! – сказала Ритка и так сдвинула свои темные брови, что только у Пупсиковой хватило ума спросить, что она сделала с тем парнем.

– Я? Ничего, – удивив всех, сказала Шито-Крыто.

– Как ничего?

– Повторяю: Я – ничего. Он-то думал небось, что у меня в сумке деньги, а там только и было, что кобра, скорпион и два тарантула, – пояснила Ритка.

– И ты носишь их в сумке? – охнула Попугаева.

Шито-Крыто наградила ее испепеляющим взглядом.

– Извини, Верб, но носить змей в кармане я не собираюсь! В карманах у меня яды! – отрезала она.

Часам к четырем Ягун заявил, что ему надоело быть тамадой, и вообще он оглох от собственного крика.

– Бедный! А ты не носись и не кричи! – сказала Лоткова, касаясь его лба своей прохладной, полной неисчерпаемого благоразумия ладонью.

– Ну уж нет! Я на это не согласный! Если я не буду так громко кричать, никто не обрадуется, когда я наконец сделаю паузу! – заявил Ягун.

Катя посмотрела на внука Ягге с терпеливой нежностью санитарки, которая объясняет психу, что с люстры лучше слезть. Люстра устала. Ей нужно немного отдохнуть и поклевать зернышек.

– И что ты этим хочешь сказать? – спросила она.

– Ничего! Я этим хочу помолчать! – сказал Ягун.

Передав бразды правления Склеповой, он отправился искать Таню. Ни ее, ни Ваньки Валялкина, насколько он мог видеть, в толпе не было.

Ягун покинул круг факелов и, нырнув в галерею, погрузился во тьму. Глаза не сразу привыкли к сумраку. Вкрадчивая тишина заполнила слух, который долго удавливал удаляющиеся голоса на стене.