Танцы на стеклах. Книга 2

Испытывая удушливую ярость, от которой все внутри закипает, я сжимаю кулаки до боли, посылая во вселенную мысленные клятвы о том, что Джаред расплатится за каждую секунду, что я провела в унижении, заточении и стоя на коленях.

Дура. Идиотка! Я позволила себе… впервые позволила, показать ему, как сломлена, как беспомощна перед его силой, рассчитывая на то, что он проявит хоть каплю человечности. Отпустит меня. Но дверь в душу, которую, по глупости, приоткрыла ему, была оплевана, изувечена незримым ножом, притаившемся в каждом слове, движении и во взгляде Саадата.

Теперь я пониманию значение слов «резать без ножа», потому что познакомилась с человеком, который обладал этой дьявольской сверхспособностью. Он мог бы вспороть меня на живую – психологически, физически. Своей силой, энергией, давлением… и даже не вспотел бы.

Кто я против него? Кто я здесь теперь? И есть хоть кто-нибудь, кто может помочь мне? Если этот человек находится в этом доме, я готова заплатить высокую цену, готова умолять, готова быть обязанной ему всю жизнь, чтобы заполучить его помощь в своем спасении.

Должен же быть выход. Делов-то? Достать телефон и набрать всего несколько цифр, прокричать в трубку: «Спасите!», а дальше уже ждать, пока специальные службы не отследят звонок.

Сбежать? Но как? Была бы хоть малейшая возможность… я воспользуюсь ею, как только она появится, даже если придется ждать годы.

Я никогда не свыкнусь с участью наложницы, наяды, рабыни… я никогда не встану в один ряд с шлюхами Джареда.

"Меня переполняет столько несовместимых друг с другом эмоций. Так быстро моя подавленность сменилась яростью – стоило Джареду только снять с меня маску, уничтожавшую меня во всех смыслах. Она сделала меня заключенной, жертвой, клеймила и мешала восстать из пепла.

Теперь все иначе.

Наверное, маленькая девочка внутри меня, продолжала мечтать о Джареде… О том, чтобы полчаса назад он опустился ко мне, вниз. Поднял бы на руки и пожалел, называя по-особенному… его девочкой… его Ланой, его melegim… успокаивая, целуя, осушая мои слезы, исцеляя шрамы, которые же и сам нанес.

Боже, пожалуйста.