Таня Гроттер и ботинки кентавра

Он хорош гусь, уж я-то вижу! Ему хоть на чучело юбку надень, он его до дыр зацелует… Всем пока! Мальчики, не отставать! Девочка пошла казниться!

Магцари сомкнулись вокруг Склеппи и повели.

– А все-таки последнее слово осталось за мной! – сказала она, спускаясь по винтовой лестнице.

– Топай, топай! Приговоренным к смерти запрещается болтать, – произнес пожилой магцарь, подталкивая ее в спину рукоятью секиры.

«Вот я и допрыгалась. Даже Нипухус не помог», – грустно подумала Склеппи.

* * *«Тяжелая дверь темницы захлопнулась с тем звуком, с которым топор опускается на плаху.

Так написали бы в средненьком приключенческом романе, который охотно прибегает к помощи его величества трафарета. Но, увы, в нашем случае все произошло иначе. Реальная жизнь обладает значительно большим запасом деталей и мелких нелепостей, которые превращают любое банальное действие в неповторимое.

Прежде чем втолкнуть Гробулию в камеру, магцарям долго пришлось разыскивать запропастившегося куда-то мага-тюремщика.

Наконец тюремщик был обнаружен в пыточной, мирно спящим на новом войлоке под блоком абсолютной истины, как возвышенно именовал дыбу романтик Бэр III. Когда тюремщика растолкали, обнаружилось, что он находится в том исключительном состоянии, когда небо кажется жидким, на полу мерещатся зубастые звезды, а запахи становятся квадратными и норовят ввинтиться в ноздри через уши.

Лишь пару минут спустя он разобрался, что к чему, и поутих. Даже при том, что коварные предметы принимали обличье друг друга, тюремщик сумел быстро разобраться с ключами и открыть камеру.

– Надолго к нам? – спросил тюремщик.

– Да нет. Утром казнят, – ответил один из магцарей.

– А… Ну тогда одеяло можно не давать. И на полу поспит, – сказал бывший астролог и, позванивая ключами, удалился на негнущихся ногах досматривать абсурдные сны.

Склеппи осмотрелась.