Таня Гроттер и ботинки кентавра

Малыш великоват, – сказал он.

– А если превратить его в червя? Я знаю отличное заклинание превращения! – предложил Шурасино.

Кентавр с иронией посмотрел на него:

– Сколько букв в твоем имени? Восемь? Столько же, сколько и в моем. Но ты все равно глуп, маг из Борея. Иначе бы ты понял, что любое заклинание трансфигурации происходит с сохранением веса. Превратить дракона в червяка? Легко! Но червяк будет весить, как дракон.

– Значит, он будет вот так заточен в океане? – горько спросил И-Ван.

Мардоний хмыкнул:

– Ты меня забавляешь, парень.

Не больше, чем мы сами заточены на суше. Насколько я понимаю, океан занимает большую часть планеты. Раз это так, то водный дракон куда свободнее в перемещениях, чем мы с тобой… А теперь в путь! Если, конечно, кто-то не хочет близко познакомиться с копьем Найди-Меня-Смерть.

– Мы можем воспользоваться моей крепостью. Только мне нужно встретить одну девушку и доставить к Арапсу… – предложил Шурасино.

– Это тоже связано с?.. – Мардоний без симпатии показал на браслет.

Шурасино кивнул.

Он сам не понимал, что заставляло его остаться. Теперь, когда амулет просох, он давно мог бы телепортировать. Но он не телепортировал, смутно ощущая, что его дальнейшая судьба связана с мальчишкой и кентавром.

Откуда-то сверху, со скал, где пролегала тропа, скрытая кустарником, вниз скатилось несколько камней.

– Могли бы подкрадываться и потише. Все-таки гвардия, – сказал Мардоний без тени сомнения. – Спасибо, Шурасино. Похоже, твоя летающая крепость наш ключ к спасению.

– Я должен попрощаться с Левиафаном.

Я велю ему уплыть в океан и каждый день, к вечеру, появляться здесь, в этой бухте, пока мы вновь не встретимся. Надеюсь, ему будет везти с рыбьими косяками, – не дожидаясь ответа, И-Ван разбежался и прыгнул в океан, где уже ждал его дракон.

С берега видно было, как Левиафан подплыл к нему и И-Ван, обхватив его за шею, что-то стал втолковывать ему.

– Это же всего-навсего дракон… – словно убеждая себя в чем-то, смущенно произнес Шурасино.

– А я всего-навсего кентавр.

Всего-навсего дракон и всего-навсего кентавр. Но мы живые и потому стоим любви, – отозвался Мардоний. – А теперь, если не раздумал, вели своей крепости снизиться. Мне плохо даются тридцатиметровые прыжки.

Шурасино что-то негромко шепнул в амулет. Тот тускло вспыхнул, и крепость начала медленно опускаться. Должно быть, со скалы заметили это, и несколько наудачу пущенных стрел вонзились в песок. Это были длинные, с голубоватым оперением, стрелы гвардии От-И-Тиды.