Таня Гроттер и ботинки кентавра

Правда, надо отдать ему должное, кошмарная внешность никак не сказалась на его чудовищной самоуверенности и даже не помешала ему иметь репутацию бывалого соблазнителя.

Царице Нуи, чье царственное сознание в это время дня всегда погружалось во мглу, гость тоже не понравился.

– Стража, это еще кто? Какой противный! Бросить в быка! – приказала она.

– Фтюю!.. Дорогая, но это же принц Форн, – сказал Бэр III.

– Ну и что? Разве он бессмертный?

Бэр III понюхал платочек:

– Нет, дорогая. Едва ли. Не думаю.

– Тогда казнить!

– Но, дорогая, он наш гость и жених нашей дочери.

– В самом деле? У нас есть дочь? Разве я еще ее не казнила? – разочаровалась царица Нуи.

– Нет, милая, пока нет.

Царица Нуи посмотрела на мужа задумчивым взглядом голодного удава. Она смутно помнила, что когда-то видела его, но не могла вспомнить, где именно.

– У меня есть идея получше! Эй, стража, взять этого мерзкого типа, который спорит с самой царицей! В быка его!

Боевые маги, знавшие причуды царицы, не шелохнулись. Бэр III промокнул платочком лоб и печально улыбнулся принцу Форну.

"– Дорогая, ты увлеклась. Меня не стоит казнить. Во всяком случае, не сегодня. Я царь, – еще мягче заметил Бэр III.

– Какая незадача, царь он!.. Ладно, живи пока, царь! Отравлю за ужином! Сделайте кто-нибудь пометку в моем блокноте! – буркнула царица Нуи.

Принц Форн, слышавший весь разговор от первого и до последнего слова, повел себя очень достойно. Видно, был уже предупрежден о сумасшествии царицы. Чтобы разрядить обстановку, он подал знак свите.

Здесь было все, чем славилось Царство Магов Воды: доспехи, драконьи седла, блюда из раковин и перламутра, невидимые плащи, вытканные из водорослей. Ее Высочеству было поднесено редкой красоты жемчужное ожерелье, не без труда вырванное из цепких ручек будущего тестя.

– Склеппи, как ты думаешь, сколько ему лет? – спросила Августа.

– Какая разница? Такая прелесть! Я просто без ума! – с восторгом сказала Гробулия.

– Ты это о чем? – ревниво спросила принцесса.

– Об ожерелье.

– Тьфу! Я тебя о принце спрашиваю!

– А-а-а!.. Ну, лет тридцать, наверное, – прикинула Склеппи.

– Кошмар! Не то чтобы совсем дряхлый, но уже пожилой, – ужаснулась Августа.

На самом деле бедняге Форну было двадцать два, но ни Склеппи, ни Августа об этом не знали. А если бы и знали, для них все равно не было особенной разницы между двадцатью двумя и тридцатью. И то и другое было безумно много.