Танго с призраком. Том 3

Мы выбираем сами. Любить или не любить, дать чувству расцвести или убить его в зародыше, ждать или не ждать ответа, открыться или потаить все в себе. Понимаешь?"

"Тони медленно кивнула. Она понимала.

- Вот. Я свой выбор сделал. Я позволил себе полюбить. Я позволил себе быть неосторожным. Я. Не ты.

- Не я...

- Я знаю, что ты меня не любишь. И ни на чем не настаиваю. А теперь и ты знаешь, что я буду рядом с тобой. Всегда.

- Всегда?

- И снова - я ни о чем не прошу. Я не стану вмешиваться в твою жизнь, если ты мне этого не позволишь.

Тони качнула головой.

- Нет... Эрнесто...

- Нет, - поднял руку некромант. - Сейчас не надо ничего говорить, прошу.

- Но я...

- Ты меня не любишь. Тебе сейчас неловко. Неудобно. Я все это понимаю... Тони, прошу тебя. Не надо. Не принимай решения сейчас, хорошо?

- Х-хорошо..

- Я вернусь завтра, и мы все обсудим. Когда ты все обдумаешь.

- Я... да.

Эрнесто сделал шаг назад - и аккуратно прикрыл за собой дверь. Дошел до мобиля и почти рухнул на заднее сиденье. Завести бы мобиль, уехать, но сил не было. Сердце колотилось в груди, словно от бутыли вина, голова кружилась, и руки были ледяными.

Нелегко дается благородство. Даже некромантам.

***

Альба Инес лежала в палате.

Одна.

Совсем одна... если не считать растущего внутри нее комка жизни...

Жизни. Да, жизнь кончена.

Кому она теперь нужна - такая?

Забегала Паулина, но быстро ушла. Принесла каких-то конфет, апельсинов... говорит, сама еще слаба, но это она, конечно, врет! Вот Альбе плохо. А Паулина... что с ней будет?

Подумаешь, поболела немного?

Встала да и пошла...

Антония заходила один раз. И то, Альба ее не видела. Она как раз спала, поэтому вкусности от Тони ей передали уже потом. После пробуждения.

Вот еще - стерва!

Что мешало Антонии прийти позднее? Не умерла бы Альба, вот еще не хватало! А от ребенка избавиться удалось бы! Так ведь нет!

Не дала!

И теперь внутри Альбы растет гадкий крохотный комок.

Бэээээ...

Все эти вены, молоко, которое капает, бессмысленная мышиная мордочка... а она улыбается. Словно в этом существе есть нечто хорошее...

Альба, конечно, хвалила и мать, и ребенка, и восхищалась, и улыбалась, и умилялась...