Танец смерти

Лужайка поднимается к каменному дому, окруженному вязами.

– Что это за место?

– Рейвенскрай. Усадьба двоюродной бабушки Корнелии.

– Какой это год и сезон?

– 1972 год, 15 августа.

– Сколько вам лет?

– Двенадцать.

– Вдохните воздух. Какой запах вы ощущаете?

– Запах свежескошенной травы и садовых пионов.

– А звуки?

– Крик козодоя. Шелест березовых листьев. Отдаленное журчание воды.

– Хорошо. Очень хорошо. Теперь я хочу, чтобы вы поднялись. Поднимитесь с земли, дайте себе воспарить... Посмотрите вниз. Вы видите с высоты луг, дом?

– Да.

– Теперь поднимитесь выше. На сотню футов. На две сотни. Снова посмотрите вниз. Что видите?

– Большой дом, гараж, сад, лужайки, мельницу, пруд с форелью, дендрарий, оранжереи, березовую рощу и подъездную аллею, убегающую к каменным воротам. Высокую ограду.

– А за ней?

– Дорогу в Готэм.

– Пусть теперь будет ночь.

– Сейчас ночь.

– Вы понимаете, что сейчас вами управляют, что все это в вашей голове и на самом деле не существует?

– Да.

– Во время нашего сеанса вы должны постоянно помнить об этом.

– Понимаю.

– Сделайте так, чтобы внизу, на лугу, собралась ваша семья. Кто они? Назовите их, пожалуйста.

– Мой отец, Линнакус. Мать, Изабелла. Двоюродная бабушка, Корнелия. Сирил, садовник, он работает в стороне...

Наступила долгая пауза.

– Кто-нибудь еще?

– И мой брат, Диоген.

– Его возраст?

– Десять лет.

– Что они делают?

– Стоят там, куда я их поставил.

Голос Пендергаста звучал сухо и иронично. Глинн хорошо видел, что Пендергаст занимает позицию скептически настроенного наблюдателя и пытается придерживаться ее так долго, насколько возможно.

– Сделайте так, чтобы они занимались характерной для них деятельностью, – мягко предложил Краснер. – Что они делают теперь?

– Заканчивают пить чай на одеяле, расстеленном на лугу.

– Теперь я хочу, чтобы вы спустились вниз. Медленно присоединитесь к ним.

– Спустился.

– Что вы делаете?

– Чай допили, и Корнелия пускает по кругу тарелку с птифурами.

– Они вкусные?

– Естественно. Тетя Корнелия придерживается высших стандартов.

Голос Пендергаста сделался еще ироничнее, и Глинн заинтересовался Корнелией. Он посмотрел в документы Пендергаста, полистал их и нашел ответ на свой вопрос. По спине пробежал холодок. Быстро захлопнул папку: сейчас это ему мешало.

– Какой сорт чая вы пили? – спросил Краснер.