Танец с вампиром

Княжна не торопилась, играла с его терпением или же боялась… Хотя вчера он не заметил страха в ее глазах, когда та была окружена пятью Высшими, значит, причина в другом.

Наконец вампирша шагнула в залу. Грациозно и неторопливо. Шла, равномерно стуча тонкими каблучками по глянцевому полу. Мельком взглянув на Михаила, больше уделила внимания тем, кто был прикован к стульям.

– Красивая у тебя дочь, – довольно нахально заметил Светлый, едва удерживая маску спокойствия на своем лице. – У вас с ней ничего общего.

Юная княжна двигалась на зависть любой Высшей.

Длинное платье из струящейся ткани скрывало почти все от взора окружающих, обнажая лишь тонкие запястья и изящные щиколотки. Но и этого хватило. Михаил ярко дорисовал в голове все, что было скрыто под алой тканью, и невольно оскалил белоснежные клыки от нетерпения. В груди появилось уже знакомое жжение, только в этот раз Светлый князь был к нему готов, и удар собственного сердца не стал для него сюрпризом.

– Я могу уже называть тебя папой? – поинтересовался у него Михаил, ликуя.

Да-а-а… Именно он так и представлял реакцию своего врага. Злость и неподдельная растерянность. Прекрасно.

– Играеш-ш-шь с огнем, – прошипел тот в ответ.

– Не думаю. Ты чтишь истинность. Ты чтишь законы, давно покрытые многовековой пылью. И не тронешь «сердце», тем более «сердце» собственной дочери.

Пока не видел отец, Элеонора позволила себе смотреть на Светлого князя с раздражением и разочарованием. И скривила красивое личико так, словно Лилит соединила ее судьбу с судьбой клопа или дождевого червя.

Она остановилась, приложила узкую ладонь к груди.

– А ты мне не верил, папá, – произнесла она, шумно вдохнув воздух и улыбаясь. Сердце княжны стучало громко, тревожно и беспорядочно. Она сделала еще несколько шагов.

– А мое в унисон твоему, – ответил Светлый князь, протянув руку к девичьей талии.

– Не-е-ет! – Александр не позволил коснуться дочери. Перехватил ладонь Михаила, рывком оттаскивая его от Элеоноры. – Ты не можешь быть истинным для моей дочери. Ты… и она! – пугающий холодный смех смешался с рычанием.