Танец Бешеной

Волосы русые, с красивой проседью, чересчур уж ранними серебряными ниточками, а вот густые брови – черные. Вроде бы это в старые времена считалось признаком благородной породы. Выглядит весьма уверенным в себе.

– Значит, вы еще не поставили диагноз? – спросила она.

– Это не так просто, как вам кажется, – объяснил врач мягко. – Пройдет какое-то время… Сначала мы подозревали запой или наркотики, как вы, наверное, поняли. Но если вы уверяете, что ничего подобного не было… И все же я не сбрасывал бы со счетов переутомление.

Он отложил заполненный разграфленный бланк и придвинул большой лист чистой бумаги. Что-то записал – хаотично, в нескольких местах, словно бы продвигаясь от краев листа к центру. Даша нерешительно полезла в карман за сигаретами.

– Ради бога, – кивнул он, углядев уголок пачки. – Я тоже, знаете ли, подвержен греху… Диагноз… Травмы черепа у него были? Сотрясения мозга?

– Ну, я не припомню ничего серьезного. Однако милиционеры из тех, что не проводят всю жизнь над бумажками, в его годы бывают битыми и ломаными.

– Вот видите… – психиатр, ободряюще кивая и не поднимая головы, написал еще несколько слов. Как Даша ни старалась, не могла прочитать закорючки. – Такие травмы с годами дают о себе знать. Это своеобразная мина, накапливается с годами, и однажды… Острый галлюциногенный психоз…

Даша вздрогнула:

– Как?!

Решив, должно быть, что она не поняла, врач повторил медленно и внятно:

– Острый галлюциногенный психоз.

– Возрастные изменения сосудов мозга? – подхватила Даша.

– Да, вы и в самом деле немножечко разбираетесь… Я бы допускал и такую вероятность. Пятьдесят пять лет – возраст рискованный с точки зрения врачей самых разных специальностей. Особенно в его случае, – он глянул как-то загадочно. – Когда примешиваются столь сложные обстоятельства…

– Что вы имеете в виду? – Эти загадочные взгляды и явные недомолвки стали ее настораживать.

– Значит, вы ее не знаете?

– Слышала о ней, но не видела. Если это та самая. Мне бы с ней хотелось поговорить.

– Зачем?

– То есть как это – зачем? Должна же я… – она запнулась и прикусила язычок. Совершенно незачем посвящать этого уклончивого симпатягу, определенно затаившего что-то за пазухой, в некие тайны.

– Что вы должны? – На ней недолго остановился цепкий взгляд.