Танец Бешеной

Должен же у него быть кто-то вроде распорядителя, технического директора, тот, кто командует шоферами, костюмерами, разными там завхозами и кассирами. Ведь должен быть такой человек?

– Непременно. Хорошо, постараемся, правда, это тоже потребует времени – тот самый случай с Бондом и уборщицей, классический… Четвертое?

– Выясните, насколько удастся, все о родителях Ольги Ольминской. И всех Ольгиных знакомых из… ваших структур.

– Сделаем. Я не буду ничего записывать, к вам просто подойдет человек и скажет, что его зовут… Ахмет Карлович.

Чуточку по-детски, но сочетание довольно редкое, и пароль будет безошибочный… А вы запомните адрес. И имя, – он внятно, медленно произнес, потом повторил. – Не обращайте внимания ни на вид заведения, ни на облик работающих там людей, но помните, что они вам окажут любую потребную помощь. Вот и все, пожалуй. Вы правда не хотите выпить? Тогда поедемте назад…

Он нажал кнопку, и темное стекло уползло вниз. Даша закурила, усмехаясь про себя, – все-таки удалось его обставить.

По-настоящему ее интересовал лишь возможный стукач среди ближайшего окружения и личность усачевского «менеджера». Две другие позиции были взяты с потолка, придуманы наобум, чтобы он не догадался о точном направлении ее поисков. А то еще перестреляет фигурантов раньше времени…

…Даша провела ужасную ночь. То ли переутомилась, то ли все стрессы давали о себе знать. Сон подступал какими-то обрывками, едва начинала засыпать, прямо-таки подбрасывало от непонятной судороги во всем теле, чередой шли кошмары, в лицо лезли оскаленные хари, в ноздрях стояли запахи падали и гнили.

Несколько раз вставала пить воду, курила, но так и не удалось выспаться нормально, на работу приехала, чувствуя себя разбитой.

Глава одиннадцатая

Собака

Воловиков сидел на любимом Дашином месте – на широком подоконнике, качал ногой и смотрел вниз на слабо освещенную рыжим светом фонарей вечернюю улицу. Даша восседала за своим столом, нетерпеливо барабаня пальцами по стеклу.

Хмурый специалист из «хозяйства Граника» собрал свою хитрую аппаратуру в плоский черный чемоданчик, отрицательно помотал головой и вышел, оставив дверь приоткрытой.

– Дожили, – сказал шеф философски. – Чтобы каждый день кабинет проверять…

– Можно было в ваш пойти.

– Чтобы потом какая-нибудь сука накатала анонимку, будто мы с тобой вечерком запираемся и предаемся излишествам прямо у меня на столе?

– Вы серьезно?

– Совершенно, – сказал он. – С учетом всего происшедшего и предстоящего.