Супруги по завещанию (СИ)

— Так у себя или нет? — настойчиво повторила я свой вопрос.

После немой борьбы взглядами, секретарь, наконец, сдался и, выдохнув, произнес:

— Да, Его светлость на месте.

— И госпожа Мурай тоже там? — кивнула я в сторону двери, за которой и скрывался кабинет герцога.

— Да, — покаянно признался Пьер.

— Отлично, — мрачно кивнула я, обогнув секретаря и направившись прямо к двери.

— Позвольте, я предупрежу о вашем визите, — попытался остановить меня он, перегородив путь.

Да чем они там занимаются, если Пьер так нервничает?

— Не стоит так утруждаться, — произнесла я, решительно отодвигая его в сторону, — Я сама могу сообщить о своем визите своему мужу, — сделала я акцент на последнем слове.

В конце концов, мы теперь с Алмиром и впрямь связаны до конца жизни одного из нас. И, если ему все еще есть что скрывать, лучше уж я узнаю об этом прямо сейчас и не стану питать ложных надежд в будущем.

Приготовившись морально к любому исходу и представив в своей голове уже множество вариантов того, какую картину я могу увидеть за дверьми кабинета, я резко ее распахнула.

"— Ты не сказал, что они не одни, — обвиняющим тоном прошептала я Пьеру, маячившему за моей спиной.

— Я просто не успел, — зашептал он в ответ, стрельнув в мою сторону извиняющимся взглядом, и тут же громко провозгласил, — Ваша светлость, прибыла леди Гейрлейв с визитом.

— Спасибо, Пьер, я вижу, — усмехнулся в ответ Алмир и поднялся из-за стола, — Можешь идти, дальше я справлюсь сам.

Пока герцог обходил стол и направлялся в мою сторону, мне выдалась возможность разглядеть визитеров. По другую сторону стола сидела госпожа Мурай, которая приветливо мне улыбнулась и кивнула в знак приветствия. А рядом с ней сидел молодой мужчина, который был слабо похож на сотрудника тайной канцелярии, как минимум, своим гардеробом.

— Вероятно, ты соскучилась, раз отправилась в столицу, чтобы меня навестить, — с улыбкой произнес герцог, оказываясь напротив меня, — Извини, что уехал еще до твоего пробуждения.

Меня порядком смутило такое открытое выражение чувств на глазах у посторонних, от чего на моих щеках проступил румянец. Все же, одно дело, когда приходится притворяться ради какой-либо цели, и совсем другое, когда все происходит само собой.